Тянулись часы. Сеть системы Сатурна вышла из строя, но Ньюту удалось поймать сигналы вещания с Япета и внутренних спутников — так они узнали об окончательном падении Парижа, жестокой битве под Афинами и в Спарте на Тефии, а также о формальной капитуляции Багдада на Энцеладе. На удивление спокойно прозвучал рассказ свидетелей о попытке двух транспортников протаранить «Лесной Цветок» — в итоге один корабль разнесло в щепки кинетическое оружие, а со вторым расправился однопилотник. Докладывали о том, как отряды Тихоокеанского сообщества захватывали фермерские сообщества на Япете. Но вся эта бурная смертоубийственная деятельность терялась на фоне величественной и безмятежной панорамы Сатурна и его колец, отдаляющихся от «Слона». В огромном безжалостном космическом пространстве война выглядела незначительным событием — стычка между несколькими горстями микробов в свободных водах океана.

В конце концов Ньют отключил двигатель «Слона», развернул транспортник и снова выжал газ. Теперь им предстояло замедлиться, чтобы сравняться с орбитальной скоростью Титана. Преследователи нагоняли. Все ближе и ближе — ведь шаттл по–прежнему набирал скорость.

Мэси поместила яркую точку, обозначающую «Уакти», в центр широкоформатного экрана пространства памяти. Показатели отображали равномерное сокращение расстояния между двумя кораблями, а еще поступательное увеличение характеристической скорости шаттла. Девушка все больше тревожилась и боялась. Что, если они неправильно поняли намерения «Уакти»? Что, если он продолжит ускоряться, догонит «Слона» и расчетливо выстрелит по нему из кинетического оружия или пустит ракету, а затем обернется вокруг Титана и отправится назад за своей наградой? Между звездолетами оставалось каких–то тридцать тысяч километров. Расстояние продолжало сокращаться, однако гораздо медленнее.

Прошла минута, и Мэси вдруг поняла, что «Уакти» погасил термоядерный двигатель. Она наблюдала короткую вспышку, когда заработали двигатели ориентации, разворачивая шаттл на сто восемьдесят градусов, затем вновь яркой точкой, ослепительнее солнечного диска, загорелся термоядерный двигатель. «Уакти» продолжал подкрадываться к «Слону». Теперь оба судна направлялись к туманному полумесяцу Титана.

Романтики ранней космической эры предполагали, что Титан станет огромным источником углеводородов и азота, но в итоге добывать эти элементы вкупе с кислородом оказалось гораздо проще из залежей углистых хондритов на Япете и внутренних спутниках, куда эти элементы попадали из атмосферы Титана. Кроме того, саван из ледяного смога и относительно высокая гравитация делали Титан таким же привлекательным местом обитания, как и окрестности ада. Лишь немногие дальние предпочли жить здесь: отдельные вкрапления убежищ и оазисов, да еще анархистский Тэнк- Таун на берегу моря Лунина — город, в котором росли странные вакуумные организмы, производившие необычные виды пластика и других органических веществ. Всего по поверхности спутника диаметром более пяти тысяч километров, то есть превосходящего по размерам Меркурий, было разбросано каких–то пять сотен душ. И до сих пор война не коснулась этого местечка.

«Слон» вышел на орбиту Титана в районе экватора. Прямо по курсу маячила крохотная звезда — аэродинамическая капсула, отправленная дистанционно диспетчерской службой Тэнк–Тауна. Авернус имела столь большой авторитет, что жители города согласились отправить аппарат в это рискованное путешествие. Несомненно, за свою помощь они получат огромное количество кредитов, но кто знает, чего это будет им стоить теперь, когда три земные державы вот–вот получат контроль над всей системой Сатурна. И все же аэродинамическая капсула висела на фоне желтовато–коричневых облаков Титана, постепенно превращаясь из светящейся точки в нечто подобное раковине моллюска.