— Я проделала долгий путь, чтобы встретиться с вами, — промолвила Шри. — Я украла корабль, бросила все, что у меня есть на Земле. Я даже оставила одного из сыновей в заложниках на бразильском военном судне. Надеюсь, вы понимаете, что я прилетела с лучшими намерениями.

— Со своей стороны, я даю вам шанс объяснить, чего вы от меня хотите, — сказала Авернус.

— Вакуумные организмы на склонах, рискну предположить, используют в качестве источника энергии не солнечный свет.

— Да, иначе они росли бы очень медленно.

— В атмосфере содержится мало веществ, которые могут служить неферментирующим источником энергии, — заключила Шри. — А еще я заметила, что растения произрастают исключительно на внутренних склонах. Вероятно, они черпают термальную энергию из кальдеры.

— Организмы производят электрическую энергию за счет разницы температур в стержневых корнях, — пояснила Авернус.

— В таком случае почему они так похожи на деревья? — поинтересовалась Шри. — Простите, но, по–моему, это говорит о небогатом воображении.

Профессору не терпелось понять все, что Авернус создала в этом саду, но не меньше этого ей хотелось доказать: она не уступает почетному гению генетики и достойна ее уважения.

— Зонтичным деревьям требуется большая площадь поверхности для поглощения углеводородов из атмосферы, — сказала Авернус.

Затем она объяснила, что кроны представляют собой листы графена с тонкими прожилками полимеров каталитической полимеризации, которые захватывают органические молекулы из воздуха и пропускают их через матрицу жидкого метана в стволе дерева, где те связываются в более сложные молекулы.

— Я бы скорее создала пористую структуру, — возразила Шри. — Так, чтобы потоки воздуха могли проходить через обширные внутренние поверхности. Это бы повысило эффективность.

— Губки растут в вулканическом озере у вас под ногами. По крайней мере, их генетическая структура больше походит на губку, чем на что–либо еще. Я добавила гены морского огурца, немного от архебактерий, но основная цепочка — это губка.

— Они окисляют аммиак, и образуются свободные электроны.

— Естественно.

— Деревья на склонах, губки в озере. А еще аналоги лишайников на камнях. Все это сильно походит на Землю, — с толикой неодобрения отметила Шри.

— Эталон красоты мы принесли с собой с родной планеты, — сказала Авернус. — И мне нравится создавать свои сады на его основе.

— Людям вроде нас не требуются обычные стандарты, — не согласилась Шри. — Да и потом, всё в мире исключительно произвольно. У нас должна быть свобода творить то, что мы пожелаем.

— Вот я свободно и выбрала — устроить здесь именно такой сад.

— Вместе мы сумели бы многого достичь. Никаких ограничений — лишь наше воображение.

— И мне позволят работать так, как я захочу?

— Конечно.

— При этом вы ждете, что я добровольно сдамся в плен.

— Я всем рисковала, чтобы оказаться здесь и поговорить с вами, потому что знаю: я сумею вам помочь. Я могу отвезти вас в безопасное место. Предоставлю все, что необходимо. Пространство для работы. Людей, которые окажут содействие. Любые ресурсы. Я буду вашей сторонницей, вашим спонсором, даже компаньоном, если вы того пожелаете. Все, что захотите. Но без меня вы лишь еще одна беженка.

Авернус какое–то время обдумывала услышанное, а затем вежливо попросила Шри сказать своему другу, чтобы тот не подходил ближе.

— Я лишь пытаюсь получше рассмотреть озерцо, — елейно промолвил Ямиль Чо — никогда прежде Шри не слышала такой мягкости в его голосе.