— Ну что ж.

— Когда Манни умер, я попросила разрешения взглянуть на тело. Тогда–то я и поняла — что–то не так, — рассказывала Урсула, глядя Мэси прямо в глаза. — Я обнаружила, что его планшет пропал. Сразу стало ясно — его убили. Они убили его и забрали планшет.

Мэси выжидала. Наклонившись вперед в тяжелой шубе, она сжимала в ладонях бокал с бренди. Ледяная поверхность стола холодила руки, щеки, наоборот, горели. Она поняла, что переступила черту.

— Его могли уничтожить как минимум тремя способами, — продолжала Урсула. — Например, вывести из строя гибернационную капсулу, накачать его препаратами или же нарушить процедуру нейротерапии, что нанесло бы вред, сравнимый с полной рассинхронизацией нейронной активности… Но сейчас детали не имеют значения. Важно, что Манни убили и украли его планшет.

— А мистер Ифрахим и мистер Твен в курсе?

Урсула кивнула.

— Передайте им это, и они поверят, что вы говорили со мной. Что вы сделали то, чего они хотели.

— Пожалуй, мне стоит спросить вас о дальнейших планах.

— Если я соглашусь, вы расскажете об этом двум своим друзьям?

— Конечно. Почему нет? Вы же сообщаете то, что хотите донести до их ушей, не так ли?

Урсула изучала Мэси какое–то время. Улыбка исчезла с ее лица.

— Полагаю, они вас недооценили.

— Я очень на это рассчитываю.

— Может, вы и считаете меня сумасшедшей, параноиком, выдумавшим весь этот бред, потому что я не могу смириться со смертью Манни. Я даже не стану вас винить. Признаюсь, вначале я вела себя неразумно. Вряд ли я могла произвести хорошее впечатление, когда ворвалась тогда на собрание и стала выплескивать эмоции. Но я успокоилась и теперь мыслю абсолютно трезво. И кое–что мне известно. Моя работа во многом связана с тем, чтобы устанавливать и определять области, где в результате взаимодействия двух и более экологических параметров могут возникнуть новые феномены. Другими словами, я хорошо подмечаю закономерности еще до того, как они себя проявят. Поэтому если вам кажется, будто я вижу заговоры там, где их нет, уверяю вас — они столь же реальны, как и этот фужер, — сказала Урсула, одним глотком прикончила бренди и поставила бокал на черную ледяную плиту.

Откинувшись назад, она не мигая уставилась на Мэси. Глаза ее блестели.

— Максимилиан Пейшоту столько всего предпринял, чтобы проект состоялся. Но за несколько дней до нашего прибытия сюда он умер. Как и наш главный сторонник в Европейском союзе — Валь–Жан Куперин. Затем настал черед Манни… Конечно, они могли прикончить нас всех. Взорвать корабль, который привез нас сюда, или шаттл, доставивший нас на корабль. Но тогда замысел их стал бы совершенно очевидным. Столько смертей. Предприняли бы масштабное расследование, и имена зачинщиков могли бы всплыть. Пока же противники союза между Великой Бразилией и Внешними колониями предпочитают оставаться инкогнито. Они не готовы раскрыть себя публике, ведь это равносильно объявлению войны. А средств на военные действия у них пока нет.

— Войны не будет, — раздался звучный мурлыкающий голос.

Мэси вздрогнула. Заговорил укутанный в меха человек в лисьей маске. Девушка догадалась, что таинственный гость использовал специальное устройство, которое меняло его собственный тембр. Тем не менее эффект получался жутковатый.

— Войны не будет, если мы приложим усилия, — согласилась Урсула.

Молчание затягивалось. Стало ясно, что лисья маска больше не проронит ни слова, — тогда Урсула продолжила свои рассуждения:

— Как только мне сообщили, что Манни погиб в ходе процедуры вывода из гибернации, мне в голову закралось подозрение: его могли убить.