|
Его с крыльца окликнула старуха. - Ты, забурунный, чего прибег? - спросила она с видимым неудовольствием. Недолюбливала старая отчаянного и драчливого Митьку. - И чего тебе, Ильинишна, надоть? - привязывая к перилам жеребца, удивился Митька. - Я к Гришке приехал. Он где? - Под сараем спит. Тебя, что ж, аль паралик вдарил? Пешки, стал быть, не могешь ходить? - Ты, тетенька, кажной дыре гвоздь! - обиделся Митька. Раскачиваясь, помахивая и щелкая нарядной плеткой по голенищам лакированных сапог, пошел он под навес сарая. Григорий спал в снятой с передка арбе, Митька, жмуря левый глаз, словно целясь, вытянул Григория плетью. - Вставай, мужик! "Мужик" у Митьки было слово самое ругательное. Григорий вскинулся пружиной. - Ты чего? - Будя зоревать! - Не дури, Митрий, покеда не осерчал... - Вставай, дело есть. - Ну? Митька присел на грядушку арбы, обивая с сапога плетью присохшее грязцо, сказал: - Мне, Гришка, обидно... - Ну? - Да как же, - Митька длинно ругнулся, - он не он, - сотник [офицерские чины царской армии имели следующие наименования: 1) подпоручик (в кавалерии - корнет, в казачьих войсках - хорунжий), 2) поручик (у казаков - сотник), 3) штабс-капитан (в кавалерии - штабс-ротмистр, в казачьих войсках - подъесаул), 4) капитан (в кавалерии - ротмистр, в казачьих войсках - есаул), 5) подполковник (у казаков - войсковой старшина), 6) полковник; первые четыре ступени назывались чинами обер-офицерскими, а последние две - штаб-офицерскими], так и задается. В сердцах он, не разжимая зубов, быстро кидал слова, дрожал ногами. Григорий привстал. - Какой сотник? Хватая его за рукав рубахи, Митька уже тише сказал: - Зараз седлай коня и побегем в займище. Я ему покажу! Я ему так и сказал: "Давай, ваше благородие, опробуем". - "Веди, грит, всех друзьев-товарищев, я вас всех покрою, затем что мать моей кобылы в Петербурге на офицерских скачках призы сымала". Да, по мне, его кобыла и с матерью, - да будь они прокляты! - а я жеребца не дам обскакать! Григорий наспех оделся. Митька ходил за ним по пятам; заикаясь от злобы, рассказывал: - Приехал на гости к Мохову, купцу, энтот самый сотник. Погоди, чей он прозвищем? Кубыть, Листницкий. Такой из себя тушистый, сурьезный. Очки носит. Ну, да нехай! Даром что в очках, а жеребца не дамся обогнать! Посмеиваясь, Григорий оседлал старую, оставленную на племя матку и через гуменные ворота - чтоб не видел отец - выехал в степь. Ехали к займищу под горой. Копыта лошадей, чавкая, жевали грязь. В займище возле высохшего тополя их ожидали конные: сотник Листницкий на поджарой красавице кобылице и человек семь хуторских ребят верхами. |
