– С женой я договорюсь, – однозначно понял его Савенков. – Твоя благоверная пока только мне и верит. Уговорю как-нибудь… С этим решили. Далее: Кавторадзе нам не по зубам. Там взрыв, шум, резонанс. Пусть разбираются те, кому это по штату положено. Наше дело – побольше информации у Дибича выудить. Это за мной… Следующее: жена Маруева и ее любовник. Запишем за Галактионовой. Попытайся их найти, Варвара, и действуй по обстановке… Должники и другие связи Маруева. Это я беру на себя.

– А мне что остается? – Крылов готов был обидеться, как мальчик, у которого отнимают игрушку. – Все основные версии разобрали.

– Тебе, Олег, самое ответственное. Звонил мне вчера некто Карин. Старый мой знакомый. Мы с ним в Минске в свое время чекистскому мастерству учились. А тут я его на похоронах Маруева встретил.

– Знаю я этого Карина, – с некоторым запозданием вставил свою реплику Павленко. – У него элитный клуб есть. Спортивно-оздоровительно-развлекательный.

– Вот именно, что развлекательный. У него для богатой и скучающей публики что-то любопытное есть. Со стрельбой и погонями… Я точно не знаю, что это есть, но Маруев это заведение посещал часто.

– Он и меня звал, – опять оживился Павленко, – Но у меня… обстоятельства не позволили. У них там даже ночные занятия есть. Это мне не подходит.

– Теперь тебе, Олег, придется отдуваться. Быстро давай сформируем легенду и отправляйся поизучать клуб этого Карина… Скажем, ты – дальний родственник господина Павленко. Он, как в себя придет, выдаст рекомендательный звонок. Жил ты в Севастополе. Заработал гроши на горилке, сейчас устал и хочешь активно развлекаться.

– А нам когда возвращаться? – бодро поинтересовался уже совершенно успокоившийся Павленко.

– А мы вам скажем. Вы звоните периодически. Только не сюда и не домой… Дибичу, на Петровку – их, возможно, еще не прослушивают.

Есть, конечно, понятия «бить баклуши», «гонять собак», «плевать в потолок», «болтаться без дела». Но, заметьте, при этом надо всегда что-нибудь делать. Кого-то гонять, куда-то плевать, где-то болтаться. А баклуши. Это вообще парадокс, загадка русской души. Баклуши – это такие бруски, заготовки для деревянных ложек. И какой-то лентяй целый день бил, а точнее – рубил их топором из целого бревна. Ничего себе дядя отдыхал!

Павел откинулся в кресле и зажмурился. На улице жара только начинает спадать, а здесь, в бетонном кубике на Лубянке прохладно. Это зря говорят, что эти реформаторы полностью развалили органы безопасности. Кондиционер-то еще работает.

Стоило бы прошвырнуться по кабинетам и удостовериться кто из дюжины его подчиненных еще трудится на благо Родины. Но он и так знал. На месте должен быть один Кудюков. Наверняка подшивает дела, закрывает сигналы, пишет описи. Это он готовится к проверке секретного делопроизводства, которая неизбежно нагрянет через два – три месяца. Чуваш он Кудюков, что с него взять. Зато всех остальных в нехорошем свете упомянут в «Справке о проверке…», а он будет чист и горд… Бог с ним… Кстати, а какой у него бог? Во всех бумагах до сих пор есть графа о членстве в КПСС, а вероисповедания нет. На православного он не тянет. Вроде и не мусульманин и не иудей. В бане вместе были. Правда, мог и не обратить внимания…

Тучков начал лениво вспоминать местонахождение остальных своих «гавриков». Двое, якобы, болеют. Один – копает колодец на даче и кто-то его страхует. И правильно – еще не хватает чтоб этого дачника завалило на его шести сотках. Для начальника что самое главное – жизнь и здоровье его подчиненных.