— Две «Москит-2» к пуску, цель — линкор, — твердо сказал Карпов. — Программа та же, одна по высотной, одна по маловысотной траектории. Еще одну боксерскую «двойку».

— Так точно, — доложил Самсонов. — Пуск!

«Ямато» снова должен был получить урон, но в тот же самый момент, как ракеты вылетели из пусковых и выполнили разворот на цель, на мостике заметили, как ночной горизонт снова вспыхнул от залпа вражеских орудий. Яркие вспышки стартующих ракет осветили корабль, и острые глаза японских корректировщиков смогли сделать еще несколько поправок.

Второй залп «Ямато» опять лег мимо, ракеты «Кирова» нет. «Москиты» снова ударили по кораблю, на этот раз одна ракета врезалась прямо в массивную кормовую башню, а вторая задела один из массивных кранов на корме, взорвавшись прежде, чем бронебойная головная часть смогла достичь 200-мм палубной брони. Палуба прогнулась от взрыва, а разлившееся ракетное топливо вызвало пожар прямо посреди подготовки гидросамолета ко взлету. Больше «Ямато» не сможет поднимать гидросамолеты для корректировки огня. Два самолета, уже стоявших на катапультах, также были уничтожены.

Кормовая башня главного калибра была развернута в сторону далекого невидимого врага, и ракета ударила прямо над портом левого орудия, у самого края 650-мм броневой плиты. Ствол орудия рвануло вверх с такой силой, что шестерни системы подъема сломались и вышли из строя. Расчет башни испугался, на наружной поверхности мощной брони вспыхнул огонь, но броня выдержала. Семь человек из расчета получили контузию, но им на смену прибыли запасные номера расчета. Два из трех орудий были способны вести огонь. Башня продолжала бой.

Командиры групп борьбы за живучесть начали докладывать на мостик. Пожар в центральной части надстройки был локализован, но новые попадания разожгли его снова. Из центра корабля все еще валил густой черный дым, усиливая темноту ночи. Теперь расчеты отчаянно спешили к пожару на корме, где одна из катапульт гидросамолетов длиной с пятиэтажный дом, была вывернута и торчала вверх.

Федоров умело увел корабль от восьми торпед, и, когда опасность миновала, вернул «Киров» на курс 67 градусов. Три японских эсминца уже не могли дать второго залпа. Все три 152-мм артиллерийские установки методично избивали их. «Хамикадзе» уже тонул. «Майкадзе» горел, его командир погиб. «Нотаки» получил наименьшие повреждения и ставил дымовую завесу с бесполезной попытке прикрыть остальные корабли. Его палубы были заполнены спасенными с «Дзинтсу», и капитан Кора решил, что в нынешних обстоятельствах было лучше прекратить атаку.

— Эсминцы на дистанции 20 000 метров, — доложил Роденко. — Один определенно тонет, два других отходят.

— Отлично. Прекратить огонь, — сказал Карпов. — Главная цель меняет скорость?

— Никак нет. Скорость цели 27 узлов.

— Как и наша, — сказал Карпов. — Рулевой, я скомандовал полный ход!

— Товарищ капитан, приборы показывают полный ход.

— Но это 27 узлов, — Карпов повернулся к Федорову, подняв бровь. — Вы были правы относительно этого корабля, — сказал он. — Мы вогнали в этого кита шесть гарпунов, а он все еще не отворачивает. Но наша скорость падает, и это меня беспокоит.

— Я разберусь, — сказал Федоров.