Дрожь пришла в третий раз, и Карпов вздрогнул, взглянув в пустое, заполненное тенями море. Он медленно подошел к передним иллюминаторам, заметив вдали вражеский линкор, а затем он снова исчез. «Киров» словно парил в дыхании самого Бога, то уходя в бесконечность времени, то снова появляясь, обретая вещественность и форму в реальном мире скал, моря, неба и людей на стальных кораблях в Коралловом море 1942 года. Вдруг он заметил какое-то огромное темное пятно по правому борту, словно грозовую тучу, которая внезапно обрела четкость, словно завеса тени вдруг пропала, и обрела форму крупного военного корабля!

Лунный свет освещал его длинный нос, вздымавший высокую белую пенную волну. Корабль шел прямо на них.

— Господи! — Указал он вдаль с удивлением и изумлением. — Идет прямо на нас! Круто вправо, полный вперед! Приготовиться к удару!

Он отчаянно пытался предотвратить прямое столкновение, и «Киров» вздрогнул не только от напряженной работы турбин, но и от того, что море все еще цеплялось за открытую рану в корпусе. Рули задрожали, пытаясь развернуть корабль, однако время снова хватило его за шею своей холодной рукой.

Капитан и экипаж тяжелого крейсера «Тонэ» были не меньше поражены, увидев бесформенную тень, которую, должно быть, не заметили ранее за непроницаемым облаком дыма. Внезапно она обрела четкость, превратившись в огромный явно военный корабль! Его охватило странное свечение, словно он был поражен молнией, вызвавшей огни святого Эльма, венчающие острые надстройки — и он начал медленно растворятся в тот самый момент, как нос «Тонэ» ударил в его корпус в неизбежном столкновении.

Раздался скрежет металла о металл, показавшийся ему криком боли, но затем звук исчез так же внезапно, как и появился, и капитан Ивабути успел подумать, что вражеский корабль просто проглатывал его крейсер, словно Мидзути открыл пасть, дабы пожрать его.

С «Кирова» также заметили, как корабль ударил в обширный бронированный борт, а затем началось поистине черт знает что. «Тонэ» все еще был там, и в то же время его уже не было — светящийся силуэт настоящим кораблем-призраком прошел прямо через российский атомный ракетный крейсер. Прямо посреди переборок и лабиринта коридоров корабля появилось множество призрачных фигур людей, стоявших на своих призрачных боевых постах.

Они услышали крики людей, утративших способность понимать и принимать происходящее. Карпов прикрыл уши, но глаза его широко раскрылись от того, что он увидел — лица вражеского экипажа, когда высокая надстройка «Тонэ» прошла прямо через цитадель. И среди множества призраков из ада, прямо перед ним возникло твердое и напряженное лицо Сандзи Ивабути, сжимавшего в руках бинокль, в фуражке, низко надвинутой на убийственно выразительные глаза. И ему показалось, что душа этого человека ворвалась в него самого, он внезапно ощутил, как наполнился мыслями другого человека, разделив с японским капитаном весь его гнев и ненависть, все его тщательно контролируемое безумие.

Корабль прошел через них, и видения ушли вместе с ним. Карпов согнулся от тошноты, опустившись на одно колено, дезориентированный и охваченный страхом, какого не испытывал никогда в жизни. Панические крики следовали за призрачным кораблем, пока он медленно не исчез в темноте.

Крики людей все еще эхом прокатывались по кораблю, угасая в коридорах и проходах. Затем наступила плотная, почти что осязаемая тьма. Карпов заметил, что Федоров буквально трясется от страха и шока. Адмирал лежал на палубе без сознания. Роденко закрыл голову руками, опустившись на безжизненную панель радиолокационной станции. Тарасов просто смотрел куда-то вдаль. Взгляд его был рассеянным, а челюсть слегка отвисла. Он слышал, как кто-то из младших офицеров рыдает на своем посту. Только Самсонов все еще пытался сохранить боеспособность. Его мускулистые руки двигались над панелью БИЦ, а выражение потрясение в глазах сменялось огнем гнева.