Спустя пять лет вышла «Слава» («Ruhm», 2009) — разбитый на 9 рассказов роман-головоломка — о влиянии писателя-творца на действительность, о зависимости современного человека от технологий и социальных сетей и, собственно, о славе. Говоря именно об этом романе, стоит заметить, что в современной немецкой литературе вы не найдете ни одного хоть сколько-нибудь крупного писателя, который бы не испытал на себе влияние немецкого экспрессионизма — Перуца, Деблина, Кафки. Но именно «Слава» с ее мощнейшей кафкианской аурой не вводит в экзистенциальный ужас лишь благодаря, пожалуй, авторской иронии.

В «Ф» («F», 2013) Кельман исследует, как фантазии и текст влияют на реальность. «Ф» — история семьи, рассказ о сложных взаимоотношениях отца-писателя и трех его сыновей. Что решает человек, а что случай? «Слава» и «Ф» написаны по следам финансового кризиса 2008 года, и отчасти посвящены уязвимости современного человека.

Написав «Измеряя мир», Даниэль Кельман утверждал, что он больше не будет писать на историческую тему, однако прошло чуть больше десяти лет, и на свет появился «Тилль». Задумка оказалась еще более грандиозной и смелой, чем в романе про двух немецких ученых. Писатель решился на роман про ни много ни мало Тридцатилетнюю войну (1618–1648), последнюю из так называемых религиозных войн и самую жестокую войну на территории Европы до XX века. Боевые действия, в которых были задействованы, так или иначе, все тогдашние европейские страны, разворачивались на территории современной Германии, потерявшей, по оценкам некоторых историков, до 40 % сельского населения.

Почти в каждом интервью на вопрос, как он решился писать о таком сложном времени, Кельман отвечает, что последовал совету одного из своих любимых писателей — Джонатана Франзена, который однажды сказал ему, что если есть что-то в биографии писателя, о чем он не хотел бы писать, то, возможно, именно на это ему и стоит обратить внимание. Заменив «биографию» на «историю», Кельман увидел, что меньше всего его привлекает Новое время, похожее на кошмарный сон. Так он и понял, что просто обязан за него взяться.

Приняв решение, Даниэль Кельман два года читал исторические книги о Тридцатилетней войне, а потом оказался перед дилеммой: либо начать уже писать, либо продолжать читать и превратиться в одного из тех писателей, которые десятилетиями вынашивают свой «новый» роман. Он выбрал первое и писал его еще три года — тоже солидный срок.

Чтобы рассказать об обществе времен Тридцатилетней войны Кельману понадобился особый персонаж, который мог бы «выпрыгивать» из одного сословия и «запрыгивать» в другое. И на роль такого персонажа отлично подошел Тилль Уленшпигель — герой средневековых легенд и анекдотов. Бродяга, плут и балагур Тилль становится в романе Кельмана еще и придворным шутом.

Детство Тилля омрачено трагическим событием. Его отца казнили за колдовство, и мальчик был вынужден бежать из деревни. Вместе со своей подругой Неле Тилль попадает к бродячему артисту Пирмину, который учит их цирковому искусству и актерскому мастерству. Однако Пирмин крайне жесток к ним, и дети убивают его (кто именно — версии, конечно же, разнятся) и основывают свой собственный цирк.

Тилль — не главный герой романа, а скорее сквозной. Он появляется в каждой из восьми глав, но нелинейное повествование ведется по очереди: то от имени его отца — мельника, то от ставшего королем Богемии пфальцского курфюрста Фридриха V, то от его жены — урожденной английской принцессы Елизаветы Стюарт, то от несуществовавшего в реальности графа Мартина фон Волькенштайна, а то от реального ученого Афанасия Кирхера.