К тому времени Салли была переполнена сомнениями и лишена всякой уверенности в себе. Она видела, как сильно отличается от других, и была уверена, что с ней что-то не в порядке. Несмотря на прекрасные способности, она плохо училась в колледже и даже была замечена в различных формах «антисоциального» поведения: лгала, обманывала, воровала и далее в том же духе.

Сначала мы помогли всем понять, чем Салли отличалась от остальных и почему это различие так бросалось в глаза – ведь типы всех остальных членов семьи были так схожи. Мы также приступили к восстановлению самооценки Салли, проведя с ней несколько приватных консультаций и рассказав ей о всех достоинствах и преимуществах её типа. Мы помогли ей понять, что её «антисоциальное» поведение было лишь попыткой добиться внимания и признания, которые столь необходимы интуитивным этикам.

Нашей главной задачей было помочь Салли и её родителям посмотреть на прошедшие четырнадцать лет взаимного непонимания и неодобрения с типологической точки зрения. Мы стремились к тому, чтобы все они осознали и приняли типологические различия не только сознательно, но и всей душой.

Наконец настало время работать над особенностями отношений и поведения в этой семье. Для начала все экстравертные рационалы в семье должны были перестать негативно отзываться о поведении Салли и, более того, смириться с тем, что оно нормально. К примеру, им надо было понять, что Салли имеет право на собственные «внутренние часы», на собственное определение понятия «чистая комната» и собственные потребности в общении с семьёй – как сильно бы они ни отличались от их собственных. Салли должна была поверить в собственные силы, осознать свои собственные положительные качества и, вместо того чтобы лгать и обманывать, начать говорить своим родным правду – и верить, что они примут её. Кроме всего прочего, Салли поняла, что ей в действительности легко общаться с людьми: она была внимательна, хорошо понимала других и обладала талантом вдохновлять их на свершения.

Прошло шесть лет. Эта семья до сих пор работает над своими взаимоотношениями, но они добились уже очень многого. Салли стала полноправным членом семьи, а её родители, братья и сестры научились ценить её вклад в общую деятельность, а не отвергать его без раздумий. Сама Салли тоже научилась ценить свои способности и умения: она стала посредником в семейных конфликтах и учит своих близких прислушиваться к словам собеседников, и в то же время она начала принимать больше участия в «экстравертных» видах деятельности и стала более организованной. Она теперь не так много сидит в своей комнате, больше общается с семьёй и даже принимает участие в спорах (говоря спорщикам о том, что они должны лучше слушать друг друга).

Мы спросили её: «Какие оценки у вашей дочери?»

Она ответила: «Это совершенно не важно. Так учиться нельзя, и все тут. Мы должны ей помочь».

Эта семья прошла наш курс типоведения в Армейском военном колледже, они знали и уважали типологические различия, но, очевидно, не применяли это знание к привычкам собственной дочери. Мы попросили их составить список того, что, по их мнению, должно нравиться в процессе учёбы представителям типа ENFP. Также мы попросили их составить такой же список для рациональных интровертов. Оказалось, что супруги прекрасно понимают различия между ENFP и рациональными интровертами в подходе к учёбе. Например, тот факт, что интровертам требуется тишина, чтобы сосредоточиться, а экстраверты предпочитают разнообразие и активность. И то, что рационалы любят доводить все дела до конца, а иррационалы не прочь отложить их на потом.

Различия между этими списками говорили сами за себя, а тот факт, что Линда была одной из лучших учениц в школе, доказывал, что её методы учёбы вполне себя оправдывают.