Вылезти через окно не получалось - сквозь обычные, не магические решетки, не пролезть, не протиснуться. Нападать на визитеров - бессмысленно, к ней всегда заходили сначала дюжие сторожа храма, и только потом жрецы или лекари больницы.

    Дни проходили за днями, Тиселе впадала в тупую апатию, сменяясь приступами ярости. То ли им везло, то ли они подсматривали, но никто не входил, чтобы попасться под горячую руку, ждали, пока девушка опять впадет в апатию.

    Один раз… это было на десятый день заключения… или на девятый… Один раз апатию нарушил огромный прилов Силы. За горами прекрасно работали амулеты, через которые к Тиселе поступала магия от коллегиантов, а также от многочисленных клиентов, но вот понять, от кого пришла подпитка, бывшая ведьма не могла. Ее сердце тревожно сжалось: вдруг что-то случилось с Залемраном? Или с ребятами? А она прохлаждается здесь, и ничем помочь не может!

    Жрецы-колдуны наотрез отказались отпустить девушку. Мол, по закону не владеющего Силой несчастного можно отпустить только на поруки, причем либо с родственником, либо если поручитель заплатит очень много Силы. А уж искать по ее просьбе какого-нибудь колдуна, чтобы отправил обратно или открывать розыск Прелжи никто не собирается. И пусть пленница не выдумывает: с ней же хорошо обращаются, чего еще нужно? Разные там предчувствия и беды, произошедшие с жителями другого королевства, не интересовали жрецов-колдунов.

    Отчаяние, вызванное отказом, перешло в ярость уже после того, как девушка осталась одна. Жрецы были хитрыми людьми и понимали, когда человеку лучше на глаза не попадаться. Если бы они еще понимали, когда человеку нужно дать свободу!

    Ярость прошла, пришла апатия.

    Не такая, как раньше, а полное опустошение. Девушка больше не выходила на прогулку, почти не ела, а лежала, свернувшись клубочком, на своей койке. Жрецы распорядились выносить ее на улицу, но ни солнце, ни дождь не разрушали равнодушия бывшей ведьмы.

    Апатия порождалась двумя причинами: тревогой за друзей и безвыходностью положения. Если она ничего не может изменить, зачем что-то делать? Ходить, говорить, есть, пить? От последнего отказаться не получилось - жрецы нашли способ кормить девушку насильно. Она, впрочем, и не сопротивлялась - зачем? Разве это изменит?

    Сила регулярно продолжала поступать три раза в день, не считая случайных всплесков и, значит, с ребятами ничего страшного не случилось. Либо они отбились, либо несчастье произошло с Залемраном… или с кем-то другим… А если с Залемраном? Нет, о таком нельзя думать, все равно ничего не исправить.

    И Тиселе не думала. Не говорила, не слышала, не видела и не чувствовала. Все было незачем, такая жизнь будет длиться день за днем, до самой старости… до смерти.

    Глава 9

    Минула бесконечность. На самом деле прошло тринадцать дней со дня пленения, но Тиселе об этом не знала. В коридоре послышались голоса. Это ничего не значило, не могло значить, но… один голос был женским. Молодым. Звонким. Знакомым.

    И от звуков этого голоса Тиселе подскочила на кровати.

    Мышка!!!

    Мяукающая Мышка, леди Элесит, королевский этнограф какой-то там категории!

    Что она здесь делает?!

    Бывшая ведьма не успела придумать ответ на свой вопрос: разум отказывался повиноваться после долгого бездействия.

    Но, когда леди вошла в комнату - без храмовых сторожей, в сопровождении только жреца, Тиселе встретила ее, стоя на ногах.

    -  Вот, Госпожа, - указал жрец, не глядя на девушку, - тот самый необыкновенный случай.