Это меняло представление о случившемся, и Тао попросил о внеплановом сеансе связи с Землей, чтобы рассказать о своих догадках… А Грегор ему отказал.

— Он начал нести какую-то бессмыслицу про экономию батарей, про шторм, мешающий связи… Он будто с гражданским говорил! — усмехнулся Тао. — Но я-то знаю, что под запретом скорее внеочередные сессии связи с родными, по работе можно поговорить с центром управления в любой момент. Особенно когда всплывает нечто подобное! И никакого шторма в тот день не было. Я попробовал настаивать, но он послал меня подальше.

Тао не нужно было объяснять, что это значит, Рина и так понимала. Она просто поверить не могла, слишком чудовищной казалась мысль… С другой стороны, эксперты на Земле давно уже подозревали, что без постороннего вмешательства в этой трагедии не обошлось. Только вот обвинили в этом Илью и его предполагаемое сумасшествие!

А ведь, если задуматься, все сходится… Вряд ли кто-то из членов экипажа согласился бы привезти бомбу добровольно, они все были инженерами, все понимали, что при взрыве модуля не спасется никто. Но Грегор на предыдущей миссии лишь долетел до Европы, он остался на орбите — и ничем не рисковал.

Финальный день миссии определился не сразу, поэтому он не мог настроить бомбу на точный момент. Чтобы активировать ее, ему нужен был сеанс связи, причем внеплановый вызвал бы подозрения, а плановый лично с ним обратил бы на него ненужное внимание. И Грегор нашел выход: он использовал канал, выделенный для прямого эфира, чтобы активировать устройство. Получив сигнал, оно издало какой-то шум, который ускользнул от увлеченных разговором людей, но был замечен Ильей… Это ничего не изменило, остановить трагедию было невозможно.

Рине не хотелось в это верить… Хотя почему нет? Разве случайная смерть лучше спланированного преступления? Если задуматься, и мотив найти несложно… Грегор знал, что при гибели миссии Земля получит лишь сокращенные версии отчетов — возможно, даже подкорректированные им. Он же наверняка добыл больше, пока ошивался на корабле! Он шпионил на кого-то и сделал добытые сведения куда более ценными, уникальными, когда убил людей, эти сведения собравших.

Его не подозревали тогда, да и сейчас тоже — пока он не занервничал, узнав от Тао о том, что Рина выяснила в жилом модуле.

— Это серьезное обвинение, — тихо сказала она.

— Это опасный человек, у которого срочно нужно отнять приоритетный капитанский доступ.

— Нам никто не позволит этого сделать…

— Позволит, если ты вспомнишь, что именно отразилось на «черном ящике», — настаивал Тао. — Это не только докажет, что во время прямого эфира поступил лишний сигнал. Если очень повезет, там сохранится прямое указание на код Грегора. Он знает об этом, вот и засуетился! Идем.

Тао готов был сделать все, чтобы облегчить ей задачу. Он привел ее к главному компьютеру — машина пока не использовалась, официально в модуле было объявлено время отдыха. Он достал из сейфа прибор с точно таким же экраном, как тот, что Рина видела на «Европе-3», только на сей раз пустым. Тао изменил какие-то настройки и протянул прибор ей.

— Вводи код, — велел он. — Тогда мы хотя бы частично отзеркалим то, что было там!

Рина не хотела даже пытаться, она была уверена, что не сможет. Если бы речь шла просто о каком-то тестовом задании, она уже отказалась бы. Но речь шла о жизни Ильи… и его смерти. Она заставила себя вспомнить мужа, снова услышать его голос. От этого стало больно, но Рина приветствовала эту боль. Потому что только боль отгоняла страх, обостряла мысли, прочищала память.