— Жить с тобой, милый, настоящее счастье, — прошептала она.

Он взглянул на ее все еще красивое лицо, полуосвещенное светом ночной лампы. Да, его душили ярость и гнев по отношению к сыну, но одновременно с этим он чувствовал неизвестную доселе силу любви к жене. Он обнял ее и прижал к себе.

— И ты подарила мне лучшие мгновения жизни, — прошептал он, целуя ее.

— Это дикая ложь! — горячо воскликнула Маргарет спустя два дня. — Я никогда не занималась любовью с твоим сыном! Как он посмел заявлять такое?!

— Тогда что случилось? — спросил Ник.

Они пили чай у Маргарет дома. В окна были вставлены новые стекла.

— Я познакомилась с ним в министерстве авиации, когда он сдавал какие-то документы своей эскадрильи. Потом мы встретились еще раз за ленчем. Он увидел меня, попросил разрешения сесть со мной, и я согласилась. Это было спустя два дня после того, как ты был здесь у меня. Поскольку я увидела, что он тоже американец, я спросила, знает ли он о тебе. Разумеется, я была изумлена, когда он сказал, что ты его отец. Но я даже не намекала ему на то, что мы занимались с тобой любовью! И с ним я тоже не спала! В конце концов я люблю своего мужа. И если уж я и позволила себе совершить глупость с тобой, это не значит, что я делала то же и с другими. Я готова задушить твоего сына!

— Значит, он обо всем сам догадался, — сказал Ник, — и воспользовался этим для того, чтобы шантажировать меня.

— Шантажировать тебя?! — воскликнула изумленно Маргарет.

Он кивнул.

— Да, вот такой у меня сыночек. Во многом тут моя вина. Это я избаловал, испортил его, когда он был еще ребенком. Не знаю, правильно ли я поступаю, вышвыривая его из своего дома и из своей семьи. Моя жена души в нем не чает и делает все, чтобы помирить нас. Но однажды он совершил такое, что я никогда не в силах буду простить.

— Что?

Он покачал головой.

— Я не могу тебе рассказать. Я никому никогда не расскажу. Но это не покидает меня, сидит постоянно вот здесь. — Ник постучал себя указательным пальцем по лбу. — Это убило всю мою любовь к нему, а я действительно любил его…

Он замолчал, и она увидела, как ему на глаза наворачиваются слезы. Она подошла к нему и взяла за руку.

— Мне очень жаль, сказала она.

Он поднял на нее глаза и попытался улыбнуться.

— Никак не хотел взваливать на тебя мои проблемы, — сказал он. — Просто думал поговорить с тобой. Узнать правду о тебе и о нем.

— Твой сын привлекателен. Но в нем нет и половины той привлекательности, которая есть в его отце. — Она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Хочешь остаться на ночь?

Он опять посмотрел на нее и отрицательно покачал головой.

— Нет. Я не врал, когда говорил, что ты околдовала меня, но мне необходимо развеять эти чары. У тебя есть муж, а у меня — жена. В прошлом я часто изменял Эдвине, и всякий раз как-то ухитрялся оправдывать себя. Но я больше не хочу обманывать ее. Наверное, это звучит странно.

— Вовсе нет. Я думаю, ты ее любишь.

Ник слабо улыбнулся:

— Я всегда ее любил, но теперь… когда теряю сына… Мне кажется, я теперь нуждаюсь в ней. Впервые в жизни я нуждаюсь в ней.

Она стиснула его руку.

— Я рада тому, что мы познакомились, — сказала она тихо. — Не буду врать: я чувствую себя виноватой перед мужем за все, что было между нами. Но ты всегда останешься для меня приятным воспоминанием. Она улыбнулась. — Я сильно скомпрометировала свою репутацию соцалистки, влюбившись в капиталиста.