Он внимательно посмотрел на нее.

— У тебя всегда были такие красивые глаза, Диана, — сказал он нежно. — Ты говорила как-то, что все продолжаешь любить меня. Это правда?

— Неужели так трудно догадаться? А зачем я тогда торчу здесь, каждый раз отодвигая свое возвращение в Европу?

— А как же твой итальянский граф?

— При чем здесь он?

Они встретились взглядами. Он наклонился вперед и поцеловал ее в раскрытые губы. Она медленно обвила его шею руками. Они целовались уже серьезно. Это были поцелуи, которых она ждала больше тридцати лет.

«Ник! Ник! Любовь моя!..»

Он отпустил ее и прошептал:

— Похоже, я влюбляюсь в тебя во второй раз в жизни. Это безумно?

— О, мой милый! — воскликнула она, обнимая его. Это безумно прекрасно! Я так долго ждала этой минуты, что даже не знаю теперь — плакать или смеяться?

— Это безумно, но это правда: я люблю тебя. Господи, первая девушка, в которую я влюбился много лет назад, сидит передо мной сейчас, и я влюбляюсь в нее по второму кругу!

— А я никогда не переставала любить тебя, милый, сказала она, достав у него из кармана носовой платок, чтобы вытереть мокрые от слез глаза.

— Тогда какого черта мы не венчаемся?

— Я и сама не знаю… В самом деле, какого черта?

— Боже мой, да у какой еще пары был такой испытательный срок, как у нас, а? Нам прекрасно известны ошибки друг друга. Я, например, знаю, что ты пыталась прикончить меня.

— О, милый, я так корю себя за это…

Он рассмеялся:

— Да ладно уж. Только не повторяй этой ошибки, хорошо?

Она энергично покачала головой.

— Никогда! — всхлипывая, проговорила она.

— Я просто хотел сказать, что ты обладаешь гонором и с тобой придется обходиться поосторожнее. Почему бы нам не съездить на медовый месяц в Лондон?

— Мистер, — прервал его таксист, — все это очень романтично, но мне еще надо сегодня немного подзаработать. Гоните монету и идите ворковать куда-нибудь в другое место!

Ник и Диана прыснули, словно парочка влюбленных школьников.

Хуан Альфонсо Эрнандо Гузман и Талавера отрабатывал технику удара в гольфе, когда услышал звонок в дверь. Поскольку в тот день у его слуг был выходной, Хуан прислонил клюшку к ногам одного из своих истуканов и пошел открывать дверь сам. Это была Лора. В своей собольей шубе она выглядела, как всегда, очаровательно.

— Ну вот, все кончено, — сказала она, входя. — Этот сукин сын даже не потрудился попрощаться со мной. Он улетел с Дианой в Лондон, а грязную работу оставил своим адвокатам. Можешь себе представить: он женится на Диане! Она почти ему ровесница!.. О Боже, это ж надо!

Хуан прикрыл за ней дверь.

— Так, и что? — спросил он нетерпеливо.

— Что «что»?

— Сколько он дает тебе? — Он помог ей снять шубу.

Она прошла в квартиру, которую уже успела хорошо изучить. Хуан последовал за ней в гостиную.

— Я хочу уехать из Нью-Йорка, — сказала она. — Теперь меня все здесь угнетает. Отвези меня в какое-нибудь романтическое местечко, Хуан. Туда, где всегда весна!

— Мы можем отправиться на Майорку. У меня там есть пляжный домик. Он тебе понравится.

— Майорка! Как мило. Мы могли бы подождать там окончания бракоразводного процесса, а потом бы поженились.

— Какое он тебе оставляет содержание? — настойчиво повторил Хуан.

— Миллион долларов. Я богачка.