Розмари, однако, была далеко.

Легко и проворно неслась она по темным коридорам Школы. Никогда прежде не доводилось ей бегать так, как сейчас. Даже в детстве ноги не были такими упругими и послушными. Руки — свободными. А сердце…

Нет, сердца Розмари не чувствовала вовсе.

Стремительно, как птица, взлетела она по узкой винтовой лестнице и, оказавшись на маленькой площадке, венчающей башню школьной часовни, не останавливаясь ни на секунду, рванулась обратно — вниз. С той лишь разницей, что теперь вместо тесного лестничного проема перед ней простиралось прозрачное и необозримое пространство.

Целое небо.

А маленький Алекс Гэмпл, похожий на всклокоченного воробья, готового к схватке, снова, в который уже раз, был поражен случившейся метаморфозой.

Только что перед ним метал громы и молнии, весело сквернословил и расплескивал по сторонам любимое виски моложавый, самоуверенный и не слишком хорошо воспитанный янки.

Теперь же в кресло, из которого тот стремительно сорвался, тяжело опустился немолодой, грузный человек с умными проницательными глазами и тихим вежливым голосом.

— Я — само внимание, Алекс, — произнес он негромко.

Каждое слово было удивительно веским.

— Итак, Тони, вы помните начало катрена: «Могучий сын Геи, сильнейший из прочих великих…»?

— Продолжайте, Алекс. Достаточно, что это помните вы.

— Разумеется. Но кто был сыном Геи? Не изволите ли вспомнить немного античной мифологии? Не изволите?! Ну, это не беда, я напомню вам этот древний миф. Сыновьями Геи и Урана, сиречь — Земли и Неба, были могучие Титаны. Слышите вы, старый скептик? Титаны!!! Которые вступили в борьбу с самим Зевсом, были сокрушены громовержцем и сброшены в Тартар. Подземное царство мертвых. Итак, возвращаемся к катрену — «сильнейший из прочих великих». Вспомните, что писали о «Титанике» задолго до его спуска на воду?

— Не могу.

— Почему же?

— Вы всерьез полагаете, что я настолько стар?

— Ну вас к черту, Джулиан, с вашими дурацкими шутками. Можете прикидываться идиотом сколько угодно, я прекрасно знаю, что вам это известно.

«Титаник» был объявлен самым большим, самым роскошным, самым быстроходным, самым безопасным, наконец, лайнером в мире.

Еще его называли «кораблем-мечтой», «кораблем-легендой»… Да как его только не называли! Словом, ясно, да? «Сильнейший из прочих великих…»

Далее.

«Отправился в славный поход» — это вообще не требует комментариев.

Потом — прямое указание на обстоятельства гибели: «Падет туман».

Еще какой, надо полагать, если впередсмотрящий не разглядел огромного айсберга у себя под носом.

И — далее!

Слушайте, слушайте, неверующий человек! Это потрясает! Складывается впечатление, что провидец находился — ни много ни мало — в рубке обреченного «Титаника».

«Нерадивые юнцы не сообщат важные вести».

Ну, досточтимый сэр Энтони, как думаете, что бы значило сие странное замечание?

— Теряюсь в догадках, мой ученый друг.

— Теряетесь? Так-так, придется взять вас за руку и вывести на верную дорогу! А она такова. Айсберги, сэр.

Айсберги, один из которых стал роковым для «Титаника», вовсе не какая-то дьявольская шутка или наваждение.

В этот период — апрель, напомню, — они — обычное дело у берегов Ньюфаундленда. Отчего же опытный морской волк — капитан и вахтенные офицеры вели себя так легкомысленно?

Очень просто, сэр.