Каким-то образом это его успокоило.

— Прошли вешку восемьдесят восемь, — объявил сенсори. — Выходим к магистрали семьсот девяносто семь ― шоссе Фиделис и входим в обогатительную зону Лексала.

— Принято, сенсори Кальдер, — откликнулся Тарсес.

<Благодарю, сенсори>, — прокантировал Принцхорн из раки.

Сильные порывы ветра потряхивали махину, и Тарсес слышал шорох песка, бьющего в корпус.

<Песчаной бури только не хватало, — пробурчал Принцхорн. — Идти по приборам — не самый лучший метод. И абразивное действие песка портит отделку корпуса>.

Тарсес покачал головой: этот идиот беспокоится о краске.

— Это прискорбно, принцепс, хотя я полагаю, что мы справимся.

— Мой принцепс не говорит, что мы не справимся, модерати, — вмешалась Фейрика, стоявшая сбоку от раки.

«Ты бы тоже язык попридержала», — подумал Тарсес.

Замечание Принцхорна говорило само за себя. Ему не хватало визуального наблюдения, которого его лишила песчаная буря, потому что, по его собственному признанию, идти только по приборам для него было не самым лучшим методом.

Тарсес знал, что на самом деле все обстоит иначе, и знал, что любой мало-мальски опытный принцепс согласился бы с ним. Принцепсу не нужно видеть глазами, а грязных окон и размытой пикт-съемки махины в любом случае будет мало для выполнения задачи. В войне махин, учитывая дальнобойность и мощь арсенала титанов, противник, скорее всего, будет находиться за пределами визуального различения. Большая часть сражений махин происходит на дистанции пять километров и больше. Помоги тебе Трон, если ты окажешься ближе. Это сценарий для взаимного убийства, если только ты не «Пес войны» во время внезапного нападения из засады или, как показала сегодняшняя ночная передача с горы Сигилит, ты не лорд Геархарт. Подробности были обрывочными, но стало понятно, что на закате Красная Фурия уложил трех вражеских «Разбойников» на Ступенях Титанов в ходе быстрого, яростного и близкого противостояния.

Новости воодушевили всех. Только у Геархарта были настолько керамитовые яйца, чтобы рискнуть и решиться на такой поединок.

Отвергая приборы, Принцхорн выдавал свою исключительную неопытность. Хороший принцепс жил и сражался по приборам и внимал миру лишь через манифольд, даже когда на горизонте было чисто. Скауген часто отключал пикт-передачу, оптику и временами закрывал заслонки на окнах кокпита, чтобы сосредоточиться на данных инструментария. Тарсес надеялся, что Принцхорн научится этому быстро.

Когда Принцхорн сделал свое замечание насчет «только по приборам», Тарсес случайно перехватил взгляд рулевого Анила. Они мрачно ухмыльнулись друг другу. Оба думали об одном и том же.

Тарсес не сводил глаз с ауспика, что, собственно, было его заботой — обработка колеблющегося, постоянно меняющегося потока отраженных сигналов. Следуя распоряжению Принцхорна, всю систему ауспика «Доминатус Виктрикс», включая выносные датчики и периферию, вынули и заменили — старую на новую. Это была отличная новая система: аппаратура орестской модели, гораздо лучше старой модели с Проксима, с эйзонными накопителями, собственным подчиненным субсервиторным живым мозгом и опциями свободного поиска, сохранения карт и векторизации множественных целей. Тарсес заметил с некоторым веселым удивлением, что ауспик по-прежнему выдает ложную засветку.

А я ему говорил.

Они целеустремленно шли средним ходом через горячую пыль по разрушенному ландшафту Лексала. Немногие обогатительные комплексы все еще работали, и цветы их газовых факелов — раскаленные добела конусы в манифольде — добавляли путаницы в показания приборов. Тарсес бывал в подобных ситуациях и поэтому отсеивал входящие данные тщательно и умело.