|
Земля истощилась за тысячи лет существования в климатической и электромагнитной тени огромных ульев; ее выработали первопроходцы Механикус, первыми опустившиеся на Орест. Многие долины являлись остатками старых карьеров, многие холмы были кучами выхолощенного шлака или каменных обломков, вынутых огромными копателями недродобывающих и терраформирующих машин предыдущей эпохи. Ржавые остовы этих старинных гигантов все еще можно было встретить в Проспекции, словно ископаемые останки доисторических чудовищ, механические трупы размером со звездолет, полузарывшиеся в дно созданных человеком каньонов. Варко несколько лет назад потратил полдня, делая пробные выстрелы в одного из них из главного орудия «Главной стервы» и втихомолку восхищаясь его размерами. Подобные чудовища разграбили и разорили Западную Проспекцию ради строительства ульев.
В Западную проспекцию они и шли. Других вариантов не осталось. Кроме того, он посоветовался с Омниссией. Куда бы он ни поворачивался — на север или на юг, — каждый раз он засовывал руки в карманы, и медальон находился в том, что был ближе к западу. Он даже, когда не видели остальные, нарисовал грубый крест компаса на земле и подбросил над ним медальон. Тот упал точно на кончик западной стрелки. Нечто, может быть сам машинный дух «Главной стервы», четко направляло его. А кто он такой, чтобы спорить? Варко встал и потянулся, разминая застывшие члены в свете зарождающегося дня. Леопальд дежурил последним, но уснул над стаббером в кресле «Кентавра». Варко встряхнул его. — Виноват, виноват, сэр, — забормотал Леопальд, всплывая из сна. — Я не хотел… — Чтоб больше не повторялось, — улыбнулся Варко. — Пошли достанем пару пайков и раздадим на всех. — Есть, сэр, — отозвался Леопальд.
Графитовые остатки бури висели вокруг, словно занавес, делая свет мягче. Место было почти невыносимо безмолвным. Потягивая ноги, Варко увидел Кодера, который стоял в сотне метров от «Кентавра», запрокинув голову и разведя руки в стороны, словно призывая какое-то божество. Технопровидец медленно поворачивался вокруг своей оси. Подойдя к нему, Варко увидел, что Кодер раскрыл и выпустил небольшие лепестки рецепторов из кожи вокруг глотки, на подбородке и за ушами. Они напомнили ему пугающие воротники шипящих пустынных ящериц. Кодер, заметив приближение капитана, тут же сложил лепестки. — Продолжай, — сказал Варко. Лепестки были солнечными рецепторами: Кодер пытался подзарядить внутренний источник энергии. Он с сомнением глянул на капитана. — Немодифицированные часто находят подобную демонстрацию аугментики пугающей, сэр. — Я, может быть, и немодифицированный, Кодер, — ответил Варко, — но я служитель Механикус. Продолжай. Ты нужен мне здоровым и бодрым. — Спасибо, — поблагодарил Кодер. Послышался звук, похожий на звук раскрывшегося бумажного веера, — он снова раскрыл свои солнечные батареи и тут же заметил: — Все равно бесполезно. Тут так мало света. Пыль, понимаете? Варко кивнул. — Размышление: мы собираемся умереть здесь, капитан? — Надеюсь, что нет, Кодер, — ответил Варко. — Вы уверены? Варко улыбнулся и покачал головой. — Конечно нет. Но мы пока еще живы, разве нет? — Предположение: если бы я был в настроении, то смог бы оспорить столько логических несостыковок в вашем заявлении. — Но ты не в настроении? — Я измотан, капитан. — Я тоже.
Они съели каждый свою часть пайка, расположившись внутри и вокруг «Кентавра». |
