Стреляя из оружейной конечности и тяжелого пистолета, Карш отступал по туннелю, сдерживая скитариев из дружественного легио. Он сумел уничтожить тридцать одного противника, защищая своего хозяина. Чтобы преодолеть его адреналиновую ярость и усиленное тело, потребовалось сто девять попаданий. Карш упал на середине туннеля, практически разорванный на куски.

Скитарии Темпестуса топали прямо по его искромсанным останкам в неистовом рвении схватить беглецов. Им пришлось отключить закрытие дверей, чтобы не оказаться отрезанными от своей цели.

Файст с Калиен выскочили из туннеля на открытое место, в наклонный проход под огромной аркой Западных ворот Кузницы. Снаружи хлестал проливной дождь. Оба тяжело дышали. Сквозь завесу дождя перед ними открылось огромное пространство Марсова поля и громада улья Принципал, возвышающаяся на дальней стороне, словно мрачный горный хребет. Зонне выскочил следом, поддерживая Облигану, раненную случайным выстрелом и истекающую биожидкостью.

— Вперед! — заорал Зонне. Он слышал грохот ног скитариев, бегущих следом по туннелю.

Другие патрули, призванные клаксонами, громыхали по переходам с наружной стороны Кузницы, торопясь перехватить их у площадки перед воротами. Мимо беглецов с гудением проносились выстрелы, дырявя роккрит.

— Вперед! Да что с вами? — крикнул Зонне.

Файст и Калиен остановились.

— Я серьезно, что?.. — Зонне внезапно замолчал и остановился рядом. Сзади с криками и воем набегали многочисленные отряды скитариев.

Выйдя на открытое, заливаемое дождем пространство и спустившись по внешним переходам, скитарии остановились, не опуская оружия. Их офицеры принялись запрашивать разъяснений и указаний.

На площадке, лицом к воротам, выстроилось отделение имперских гвардейцев численностью в триста человек, при поддержке танков и орудийных платформ. Каждая винтовка, каждое орудие, пушка и установка были нацелены на скитариев и Кузницу.

Офицер — майор — шагнул вперед, наводя пистолет на скитариев. Он был одет в сверкающий клювастый шлем с огромным кринетом из белых перьев, малиновый мундир и серебряную кирасу. Лицо его выражало абсолютную неумолимость.

— Майор Ташик, — крикнул он сквозь дождь, — губернаторская лейб-гвардия, Орестская Гордая, по приказанию сеньора Френца. Я передаю сердечные приветствия от лорда-губернатора Алеутона. Кузница оцеплена. Механикус, вам запрещено ступать на имперские подступы этого улья под страхом смерти. Вам понятно?

<Ваше заявление понято, майор>, — прокантировал командующий скитарий.

— Скажи это своим фриганым ртом, мех! — рявкнул Ташик.

Наступило молчание. С неба в землю били стрелы дождя.

— Ваше заявление понятно, майор, — неуверенно произнес скитарий речевым устройством. — Тем не менее четыре индивидуума перед нами являются беглецами от закона Механикус. Мы настаиваем на своем праве взять их под стражу, прежде чем уйти.

Ташик продолжал держать нацеленный пистолет в вытянутой руке. По его лицу струился дождь и капал с клюва блестящего шлема.

— Как мне кажется, — крикнул он, — вам очень сильно хочется их убить. Что делает их интересными для нас. Назад!

— Механикус настаивают, майор, — заявил офицер скитариев.

Застигнутый на открытом месте, в самом центре противостояния, Файст ощущал себя крайне уязвимым. В лицо ему смотрели стволы имперцев, в спину — стволы Механикус. Рядом всхлипывала вцепившаяся в него Калиен. Зонне старался держать Облигану прямо. Его глаза были широко распахнуты в тревоге.

— Они — наши! — крикнул Ташик скитарию.