Готч, стоя на почтительном расстоянии, подождал, пока Этта подготовит и отправит свежий отчет в офис лорда-губернатора. Затем вместе они прошли по осевому коридору машины и забрались по сквозной лестнице через палубы на мостик.

Экипаж наблюдательного мостика был укомплектован преимущественно сервиторами, каждый из которых нес эмблему и клеймо Легио Инвикта. Большинство были вставлены по пояс прямо в свои места. Этта засомневалась, есть ли у них ноги. Или, может, они отделялись от нижних конечностей, чтобы вставиться на место, а ноги хранились где-нибудь, пока сервиторы находятся на боевом посту? Или они постоянно на посту?

В нишах по периметру мостика стояли на страже грозные воины-скитарии, числом восемь. Номинально на мостике командовал мужчина по фамилии Лысенко, одетый в форменные брюки и куртку моториста и носящий почетный титул модерати.

Крузий и Зонне стояли у центрального штурманского стола, бегло просматривая информацию на гололите. Даже повернувшись к ним спиной, Крузий, похоже, узнал об их присутствии в тот самый момент, как они появились на палубе. Он обернулся и улыбнулся.

— Мамзель, хорошо ли вы отдохнули?

— Да, прекрасно, — ответила Северин.

— Не присоединитесь ли к нам?

С Готчем за спиной она подошла к столу. От нее не укрылось, как Зонне быстро погасил и убрал какие-то файлы и заменил их скомпонованным изображением местности. Крузий явно прочел это у нее на лице.

— Мои извинения, Этта, — произнес он. — Мы просто просматривали первые данные, загруженные из секвестированных архивов. Материал щекотливый. Я уверен, вы поймете.

— Конечно. Нашли что-нибудь полезное?

— Пока ничего, мамзель, — ответил фамулюс. — Их все еще обрабатывает Аналитика.

— Мы в двух минутах от первой промежуточной точки, — сообщил Крузий. Он указал на изображение местности. Этте оно мало о чем говорило — меняющаяся, постоянно обновляемая трехмерная карта улиц и отметки строений. Она смутно узнавала планировку некоторых районов.

— Ноосфера передает адекватную картину, — сказал Крузий, — но это слабая замена собственным глазам.

Он повернулся и окликнул Лысенко:

— Модерати? Откройте заслонки, будьте добры.

— Слушаюсь, экзекутор, — отозвался Лысенко со своего поста и отправил гаптическую команду в невидимую ноосферу.

Внешние заслонки немедленно убрались, словно веки с глазного яблока, и наблюдательный мостик целиком превратился в стеклянный купол. Этта прищурилась, когда мягкий полумрак сменился ярким светом дня.

Наблюдательный мостик оказался пузырем из бронированного стекла на носу краулера. Он давал панорамный обзор окрестностей с десятиметровой высоты. Этта медленно повернулась, осматриваясь кругом. Они двигались по шоссе Принципал, вниз по склону Семпловых Высот — круто снижающемуся городку из штабелей жилых блоков и домов, образующему предгорье возвышающейся громады Принципала. Шоссе — широкая расщелина из роккрита и алюминиевых изгородей — сходило по склону холма серией глубоких вырезов. Строения здесь громоздились одно на другое, словно шаткие утесы жилищной архитектуры, ярусами цепляясь за крутой склон и нависая над заглубленной дорогой.

Этта всегда любила Семпловы Высоты. В лучшие годы она часто приезжала сюда на маглеве из Конгресса, чтобы провести послеобеденное свободное время, бродя по маленьким базарам и лавкам безделушек, обходя торговцев книгами на аллее Критиканов и аукционы певчих птичек на Житье, прогуливаясь вверх и вниз по крутым публичным лестницам, таинственно оттененным приподнятыми зданиями, перекусывая в нависающих сверху кафе, где воздух полнился звуками мандолин и клюзовок.