Тело Данте напряглось, как туго натянутая струна, но выражение лица оставалось непроницаемым. Прищурившись, он молча разглядывал Рею, любуясь тем, как отблески пламени играют в её роскошных волосах, превращая их в чистое золото.

— Твоим родителям больше нет необходимости тратить что-то на тебя, милая. Я куплю тебе все, что ты пожелаешь. То, что осталось в Камаре, принадлежит другой эпохе. Сейчас я хочу, чтобы ты носила только то, что куплю тебе я. Понимаешь, все, от шелковых туфелек на ногах до бархатных ленточек на шляпе. Все, что будет на тебе надето, ты должна получать только из моих рук и ни от кого больше, — голос его прозвучал непреклонно.

Рее показалось, что она ослышалась. Она широко открыла глаза, — Я не понимаю тебя. Неужели ты хочешь, чтобы я забыла свою семью, родителей, и всю ту жизнь, которую вела до того злосчастного дня, когда меня похитили из Камаре? — спросила Рея очень тихо, но что-то в её голосе насторожило Данте, когда ему удалось поймать её взгляд.

— Ну что ты, любимая, ты просто не так меня поняла, — быстро сказал Данте, наконец-то сообразивший, что он зашел слишком далеко. — Мне только не хотелось бы, чтобы ты вернулась в Камаре в тех кошмарных тряпках, что были на тебе во время плавания на Морском Драконе. Правда, даже в них ты была очаровательна. Подумай сама, ведь если я привезу тебя домой ничуть не изменившейся, и родителям твоим будет легче, да и по поводу меня вряд ли возникнут сомнения, — задумчиво сказал Данте. — Возможно, твой отец даже будет настолько великодушен, что даст мне сказать пару слов в свое оправдание, прежде, чем влепить пулю в лоб. Да и трудно было бы винить его. Будь я на его месте и явись ко мне джентльмен с подобной репутацией, да ещё претендующий на руку моей дочери, да я ни минуты бы не медлил. Просто отправил бы его в преисподнюю, — с веселой усмешкой добавил Данте.

— Ах, Данте, — прошептала Рея и улыбка облегчения прогнала тревогу, затаившуюся глубоко в синих глазах. Теперь ей стало понятно, почему так трудно было ладить с ним в последнее время и почему он так настойчиво покупал ей наряды один роскошнее другого. Ему попросту казалось, что её благосклонность можно купить. Не люби она его так сильно, подобная мысль показалась бы оскорбительной. Странно, что умный человек порой ведет себя хуже неразумного дитяти. — Неужели же мне до сих пор не удалось убедить тебя в своей любви?! И по поводу моих родителей ты тоже можешь не беспокоиться, ты завоюешь их сердце, как только они увидят тебя, — в голосе Реи прозвучала такая твердая уверенность, словно и не она всего несколько месяцев назад мучилась сомнениями из-за Данте.

— Тогда, значит правду говорят, что любовь слепа, — пробормотал чуть слышно Данте и на губах его застыла горькая улыбка. Он подумал, сколько ещё времени пройдет, прежде чем Рея прислушается к чужим голосам и её милое восхищение сменится равнодушием и отчужденностью.

Но до тех пор …

Данте потянулся за свертком, который лежал чуть в стороне. Его губы изогнулись в саркастической усмешке. — Может быть, ты и права, дорогая. Действительно, какой смысл тратить столько денег, чтобы украсить то, что и без того ослепительно прекрасно?! Да, ну и задачку ты мне задала, ведь вернуть все это тряпье назад вряд ли удастся, да продать тоже, по крайней мере за хорошую цену. Может быть, просто подарим кому-нибудь все эти наряды? Кому бы они подошли лучше всех, ты не знаешь, милая ? — спросил Данте, напустив на себя озабоченный вид.