Микал взлетел.

— Погоди! — завопил вслед ему Том. — А что с остальными? Где остальные?

Но руш не услышал или не захотел отвечать.

Они прошли через сожженную долину, направляясь к мосту. В самом начале пути Том заставил Рашель и Йохана обсыпаться пеплом и вымазаться сажей, для того, чтобы слиться с ландшафтом, чтобы их труднее было заметить с воздуха. Они побрели дальше, подобные привидениям. Путь то и дело преграждали упавшие деревья, незащищенные ноги путников страдали от заноз и царапин, но они упорно продвигались вперед, внимательно следя за небом.

Кое-где в пепле валялись неиспорченные плоды, сок которых поддерживал их силы и заживлял раны на ногах. Сок плодов еще сохранял целебные свойства. Затем плоды перестали попадаться, и они стали брать фрукты из сосуда, найденного в кладовой Тролла. Когда осталось лишь шесть плодов, Том решил их разделить.

— Возьмем по два. Но не торопитесь, экономьте. Сдается мне, что нескоро мы их снова увидим.

Молча шли они к переправе, лишь однажды заметив в воздухе стаю шатаек, числом около тысячи голов. Шатайки пронеслись над их головами, не заметив или не обратив внимания, приняв эти черно-серые существа за каких-нибудь животных.

Через час дошли до моста. Темно-серая арка его перекрывала пересохшее, растрескавшееся русло реки, по центру которого ползла тонкая бурая струйка ручья.

Йохан понесся к ручью.

— Нормальная вода!

— Не пей!

— Что ж, умереть от жажды, что ли? С чего нам слушать какую-то летучку!

Летучка. Так он назвал Микала.

— Пососи фрукт. Микал велел не прикасаться к воде, и я последую его словам. Идем дальше!

Йохан нахмурился, но послушался, хотя и не без колебаний.

У моста на противоположном берегу темнело пятно засохшей крови Таниса, обозначая место, где шатайки разорвали его в клочья. В остальном же черный лес не отличался от того, во что превратился цветной лес на оставленном ими берегу.

— Пошли! — Томас перевел их через мост, и они пустились в путь по черному лесу, останавливаясь время от времени, чтобы втереть сок в подошвы.

— Экономнее, экономнее, — все время напоминал Том. — Нам еще и есть надо. — Не хотелось даже думать о том, что будет, когда их запасы подойдут к концу.

Шатайки летали над ними, сидели на ветках, ругались, дрались, но лишь изредка удостаивали взглядом трех медленно ползущих через лес существ. «Должно быть, они кажутся пеплом», — думал Том. Несложно оказалось обмануть этих пустоголовых тварей.

Долго шли они через лес, и, наконец, Рашель заметила впереди что-то белое.

— Пустыня! — вяло выдавила она.

— Где? — спросил Том, вытянув шею.

— Вон! — Она указала вперед.

За обширной черной поляной из черной земли торчал еще ряд деревьев, а за ними белели пески.

— Ай да молодец, девочка моя! — воскликнул обрадованный Том. — Вперед, вперед!

— Значит, я все еще твоя?

Том повернулся к ней. На лице ее обозначилась хитрая усмешка.

— Конечно. А ты сомневалась?

— Не знаю, Томас, не знаю…

Она вздернула подбородок и прошла мимо. Он и сам не знал. Но надеялся. Хотя, кажется, понимал, что Высокое Чувство выгорело и почернело так же, как и все остальное, и на него легло проклятие преданной земли.

Он отогнал эти мысли как несвоевременные. Необходимость выжить потеснила всякую романтику. Том обогнал Рашель и пошел впереди. Возможно, он уже не тот, что был раньше, но он должен вести группу, обеспечивать ее защиту.