Но сегодня альгарвейцы едва замечали Красту, хотя та нарочно надела зеленые бархатные брючки, тугие, как вторая кожа. Подданные Мезенцио переговаривались вполголоса — но речь шла не о ней. А при виде их физиономий Красте тут же вспоминались лица слуг в те дни, когда умерли ее родители. Они были потрясены — и напуганы неизвестностью впереди.

— С вашим драгоценным королем ничего не случилось? — небрежно поинтересовалась Краста, заходя в приемную полковника, где работал капитан Моско.

Адьютант Лурканио оторвал взгляд от бумаг.

— С его величеством Мезенцио? — уточнил он. — Нет, сударыня, сколько мне ведомо, он вполне здоров.

Но на лице его застыло то же выражение муки и отчаяния, голос звенел от недосказанного. Капитан сунул перо в чернильницу и встал.

— Я передам полковнику, что вы пришли. — Вернулся он минуту спустя. — Заходите.

Краста шагнула в кабинет Лурканио. Альгарвеец был, как всегда, обходителен, точно большой кот. Поднявшись на ноги, он с галантным поклоном поцеловал Красте руку и придвинул маркизе кресло. И все же Красте это показалось спектаклем, и довольно бездарным.

— Да что такое с вами со всеми сегодня? — капризно осведомилась она.

— Вы не слышали? — переспросил Лурканио. Даже акцент его казался сильнее, будто полковник не столь тщательно старался произносить трудные звуки валмиерского языка.

— Если бы я слышала — о каком слухе ни шла бы речь — разве стала бы спрашивать? — поинтересовалась Краста. — В доме столько кислых физиономий, что я уже решила, будто случилось несчастье с вашим королем. Моско уверяет, что не случилось, а в чем дело — не говорит.

— Нет, король Мезенцио вполне здоров, — заметил Лурканио, неосознанно повторив слова адьютанта. — Но, против всех ожиданий, мы оказались отброшены от Котбуса, и это, естественно, печалит нас всех.

— О, — промолвила маркиза. — И все?

Лурканио уперся в нее взглядом из-под насупленных прянично-седых бровей.

— Вам, сударыня, это известие может показаться ничего не значащей мелочью, но, заверяю вас, для людей знающих это не так. Я, полагаю, один из таких людей.

— Но почему? — в искреннем недоумении спросила Краста. — Силы горние, Лурканио, это же на другом краю света!

События за городской чертой Приекуле и тем паче — за границами Валмиеры не трогали ее нимало.

Лурканио изумил ее: он вновь поднялся на ноги и отвесил ей поклон.

— Ах, сударыня, я почти завидую вам: вы непреоборимо провинциальны.

Судя по тону, он сделал ей комплимент, только маркиза не сообразила, как его понимать.

— Что до меня, — она легконько фыркнула, — то я бы оставила Котбус конунгу Свеммелю. Премерзкое местечко для премерзкого человечишки.

— Местечко и впрямь премерзкое. И человечишко премерзкий. — Лурканио тоже фыркнул. — Но в Ункерланте вдосталь премерзких местечек, и ни одно из них не укреплено столь прочно и старательно, как Котбус. Город должен был пасть. И то, что он устоял, грозит нам… неприятностями в дальнейшем ходе войны.

Для Красты завтрашний день представлял собою сплошную загадку, а послезавтрашний с тем же успехом мог находиться с изнанки луны.