– Кто здесь? – ворчливо спросил он, несколько оправившись от удивления.

В ответ раздалось какое‑то бормотание, смысла которого он не разобрал. Он прищурился, стараясь рассмотреть человека получше.

– Кто здесь? – повторил он, осмелев. – Отвечайте! – Он говорил шепотом, но довольно грубо.

Он осторожно подполз ближе.

– Ну‑ка, отвечайте. Что вы здесь делаете?

– Жду, – последовал неохотный ответ. Голос был мужской.

Политик растерялся. В глубине души он почему‑то считал, что ответа не будет.

– Что вы хотите этим сказать? Чего вы ждете?

– Жду, как и все остальные.

– Остальные? – Политик осмотрелся по сторонам и внезапно понял, что темные очертания, которые он принял за кусты, на самом деле были человеческими фигурами; кто‑то сидел на земле, кто‑то стоял. Все молчали. Он схватил человека за плечи.

– Они... вы... вы знаете про Тьму?

Человек отстранился.

– Пошел вон, – спокойно сказал он. – Оставь меня в покое.

Некоторое время политик не сводил с него глаз, но так и не разглядел в темноте лица. Наконец он отполз в сторону и нашел свободное место. Он долго не мог прийти в себя, но потом окончательно смирился. Это означало, что он – не единственный; другие тоже будут избраны. Один раз, когда из‑за облаков на несколько секунд вынырнул месяц, ему удалось осмотреться и увидеть, сколько людей пребывает в ожидании вместе с ним. Не меньше сотни. А то и все сто пятьдесят. Почему же они не разговаривают? Он догадывался, что, как и он сам, они слишком полны предстоящим событием и открываются для приятия Тьмы. Что они жаждут и призывают ее к себе. Тучи заволокли луну, и он опять остался в одиночестве, ожидая пришествия Тьмы.

Когда над высотными зданиями на горизонте показались первые проблески зари, он поднялся с земли, чувствуя страшную усталость. Пальто намокло от росы, окоченевшее тело ныло. Остальные тоже вставали, двигаясь медленно и затрудненно, словно от продолжавшегося всю ночь ожидания их суставы заржавели. Их бледные невыспавшиеся лица ничего не выражали, но он знал, что все они испытывают горькое разочарование. Они расходились поодиночке, и под ногами у них клубился утренний туман.

Он чуть не расплакался от досады и пригрозил кулаком исчезающим теням. Затем поплелся домой.

Глава 25

Потягивая виски, Бишоп закурил сигарету – третью за то время, что сидел в баре. Посмотрел на часы. Конференция продолжалась уже более трех часов, но когда он полчаса назад вышел из зала, до каких‑либо выводов было еще далеко. Удивительно, если при таком количестве участников вообще удастся прийти к какому‑нибудь соглашению. Сочетание ученых и парапсихологов, наряду с правительственными чиновниками, тщетно пытающимися примирить разногласия между обеими фракциями, едва ли способствовало созданию оптимальной рабочей атмосферы. Представитель какого‑то американского исследовательского общества изложил теорию коллективного бессознательного Юнга: «Подобно тому, как анатомические особенности человеческого организма обнаруживают сходство независимо от расовых различий, психическая сфера также покоится на некоем едином субстрате, перекрывающем различия в культурных и сознательных напластованиях» – и высказал предположение, что коллективное бессознательное характеризуется скрытыми тенденциями к одинаковым реакциям, образу мышления и поведению, доставшимися человечеству в наследство в ходе психологического развития. Одни и те же инстинкты присущи всем народам и поколениям – не этим ли объясняется сходство самых разнообразных мифов и символов? А одним из наиболее распространенных человеческих влечений является влечение к злу.