– В какое время это произошло?

– В час-два… ночи, стало быть.

– Сам он был под кайфом?

– Не особенно.

– Зачем во дворе сносимого дома стоят мусорные баки?

Баусен задумался.

– Не знаю… если честно, понятия не имею.

Ван Вейтерен кивнул. Кропке разлил кофе, а Беата Мёрк открыла коробку, доверху наполненную булочками.

– Восхитительно! – сказал Ван Вейтерен.

– Из кондитерской Сильвии, – пояснил Баусен. – Очень рекомендую посетить это место. Тебе гарантирована скидка двадцать процентов, если скажешь, что ты полицейский… здесь, за углом.

Ван Вейтерен сломал зубочистку и запустил зубы в булочку.

– Увы, что касается Эггерса, мы оказались в полном застое, так сказать.

– А как обстоят дела с орудием? – спросил Ван Вейтерен, жуя. – Что говорит врач?

– Минуточку.

Кропке поставил еще один слайд – схему того, как лезвие топора или иного орудия, войдя в затылок, прошло через позвонки жертвы, рассекло сонную артерию, пищевод… ну и так далее.

– Мощный удар? – спросил Ван Вейтерен.

– Не обязательно, – проговорила Беата Мёрк. – Все зависит от качества лезвия, а оно было, по всей видимости, очень хорошо наточенное… и тонкое.

– В этом случае приложения большой физической силы не требуется, – вставил Кропке.

– Кроме того, – продолжила Беата, – мы видим, что удар нанесен под углом, но это тоже ничего не значит. Преступник мог быть низеньким или, наоборот, высоким. Все зависит от того, как он держал орудие… и какое оно, разумеется.

– Достаточно вспомнить, сколько существует способов ударить по теннисном мячу, – пояснил Кропке.

Ван Вейтерен взял еще одну булочку.

– Вероятнее всего, убийца орудовал топором? – спросил он.

– Чем-то в этом роде, – кивнул Баусен. – Предлагаю перейти к Симмелю. Инспектор Мёрк?

Беата откашлялась и перелистала свой блокнот.

– Ну, здесь мы пока мало продвинулись… его нашли позавчера утром, около восьми. Тело обнаружил в городском парке человек, совершавший утреннюю пробежку. Сначала он увидел на дорожке кровь, а остановившись, заметил чуть в стороне труп. Похоже, убийца не особенно заботился о том, чтобы спрятать тело. Он… бегун, я имею в виду, немедленно позвонил в полицию, мы с комиссаром выехали на место и констатировали, что… в общем, почерк похожий.

– Удар топором сзади, – сказал Баусен. – Еще чуть-чуть – и голова отделилась бы от тела. Зрелище чудовищное.

– Орудие то же самое? – спросил Ван Вейтерен.

– С вероятностью на девяносто процентов, – ответил Кропке.

– Хорошо бы на сто.

– Судя по всему, – сказал Баусен, – это не обычный топор. Лезвие длинное и узкое. Ширина составляет сантиметров пятнадцать – двадцать. Это по словам судмедэкперта… кстати, у Симмеля была бычья шея.

– Может быть, мачете? – предположил Ван Вейтерен.

– У меня возникала такая мысль, – сказал Баусен, – но у мачете загнутое острие, а в данном случае ровное.

– Хорошо, – проговорил Ван Вейтерен. – Возможно, это сейчас не самое главное. Существует ли какая-нибудь связь между Эггерсом и Симмелем?

В комнате повисла тишина.

– Хороший вопрос, – пробормотал Баусен.