Шальке бросил вопросительный взгляд на пустой стул.

– Давайте встретимся в баре минут через двадцать, – предложил комиссар.

Шальке кивнул и удалился. Ван Вейтерен вяло принялся за блюдо, обозначенное в меню под загадочным название: «Гордость шеф-повара с грибами и моцареллой». Доев и расплатившись, он так и не понял, что именно съел.

– Он сидел как раз на том месте, где сейчас сидите вы, господин комиссар, – произнес Шальке. – Живой и в добром здравии. Ясно как день: он понятия не имел, что его собираются убить… был совершенно таким же, как всегда.

– Каким? – спросил Ван Вейтерен и всосал пивную пену.

– Каким? Ну… с отсутствующим видом, немного высокомерный, если уж говорить честно. С ним трудно было разговаривать… он всегда так держался… словно думал о чем-то своем.

«Ничего удивительного», – подумал Ван Вейтерен.

– Пытался флиртовать с одной из девушек, сидевших вон там… – Он указал пальцем направление.

– Флиртовать?

– Ну, флиртовать – это, пожалуй, слишком сильно сказано… во всяком случае, посматривал на нее.

Ван Вейтерен приподнял бровь:

– Вы хотите сказать, что Эрнст Симмель имел обыкновение волочиться за женщинами?

Шальке заколебался, но лишь на секунду:

– Нет, не волочиться, этого я не могу сказать. Впрочем, я не особенно хорошо его знал, к тому же он несколько лет прожил за границей. Иногда у него случались интрижки, но ничего серьезного.

– Тогда, видимо, его брак – тоже ничего особенно серьезного, – сказал Ван Вейтерен.

– Нет. То есть… ну да… конечно, можно и так сказать.

– А ушел он отсюда около одиннадцати?

– В две минуты двенадцатого.

– В какую сторону он направился?

– Туда… – Шальке снова указал пальцем. – В сторону площади и порта.

– Разве его дом не в другой стороне?

– На самом деле можно пройти и так и этак… через порт дорога получается чуть длиннее.

– Вы не заметили никого, кто пошел бы следом за ним?

– Нет.

– Как вы думаете, почему он выбрал этот путь?

– Не знаю. Возможно, женщины.

– Проститутки?

– Да. У нас есть несколько… Они обычно стоят там по вечерам.

– Вы не обратили внимания, еще кто-нибудь вышел из бара вслед за Симмелем?

– Нет. Я размышлял над этим, но мне показалось, что такого не было.

Ван Вейтерен вздохнул:

– Какие вопросы задали бы вы, будь на моем месте?

Шальке задумался.

– Черт его знает. Понятия не имею.

– У вас нет собственного объяснения случившемуся?

Шальке снова задумался. Видно было, что ему хотелось представить какую-нибудь оригинальную версию, но через некоторое время он сдался.

– Нет, честно говоря, у меня нет никаких версий, – проговорил он. – Наверное, какой-то маньяк. Сбежавший из психушки.

«Психушка? – подумал Ван Вейтерен. – Отличная формулировка из уст работника словесного фронта».

– Баусен исследовал этот вопрос, – ответил он. – Единственный человек, сбежавший из закрытого учреждения, – пожилая дама в возрасте девяноста лет. В инвалидном кресле и с синдромом Альцгеймера.

– Похоже, это не она, – хмыкнул Шальке.

Ван Вейтерен допил пиво и решил пойти домой.