|
С этого момента существование Нии наполнилось недостающим смыслом. Оказывается, дело вовсе не в романтике, не в смысле жизни, и даже не в любимом деле, а в одном-единственном человеке, которого любишь… К тому же Иван поправлялся, как говорится, не по дням, а по часам. В буквальном смысле. Она, не вникая в происходящее, считая, что иначе и быть не может, бездумно отнесла сказочно-экстренное выздоровление на свой счет. Хотя, конечно же, как врач не могла не смотреть удивленно на шрамы, белевшие там, где еще пару суток назад были чудовищные, практиче-ски несовместимые с жизнью, рваные раны. На нем заживало, «как на собаке», хотя Ния понятия не имела, как протекал реабилитационный процесс вымерших канис сапиенс. Все это, хоть и с большой натяжкой, она также относила к живительной силе своей вспыхнувшей любви. А то, что она влюбилась, – уже не вызывало сомнений даже у нее самой.
На шестые сутки ее вызвал АнриШош и, странно поглядывая, словно только сегодня разглядел в этой сотруднице большого специалиста, принялся поздравлять Нию с немыслимым врачебным успехом. – Знаете, Ния, я видал много случаев за свою врачебную и научную практику, поскитался по мирам, принимал участие в пяти больших миссиях, кстати, Снежный – это моя шестая планета… Так вот, я видел многое, но такого! Чтобы за несколько суток «нежилец по всем параметрам» не только оклемался, но еще и встал на ноги! Ну, знаете! Я не хочу ничего слышать – немедленно принимайтесь-ка за научное обоснование этого феномена. Я жду от вас письменных выкладок, ваши соображения… Короче, все-все, постарайтесь не забыть ничего. Вы сотворили чудо! Ведь даже киберхи-рургический комплекс не способен оживлять практически мертвых. Ваш отчет будет бесценным, ведь мы, волонтеры МВМ, целенаправленно культивируем возврат к «рукотворным» медицинским технологиям, более оптимальным в условиях малоосвоенных пла… – И даже сколько раз мы с ним?.. – вдруг высказалась Ния. – Что-что? – мгновенно переспросил АнриШош. – …разговаривали… и о чем? – удивляясь своей словесной эскападе, закончила Ния. – М-да… – смутился начальник Миссии. – И еще, Ния… вы уж меня извините за недоверие… Ну, тогда… помните… когда вы прибыли в Ад… – Ну, что вы… ничего я не помню… – улыбнулась Ния. – В конце концов вы загладили вину, я же в «Схроне» живу! …ДОМА, как она уже третий стандартный годовой цикл называла свой «Схрон», ее ждал Вано. Он уже действительно вполне свободно передвигался, и Ния озадаченно подумала: «А что же в отчете-то писать?»… Ей только сейчас пришло в голову, что суть чудесного исцеления вряд ли имеет отношение к ее любви, уж больно немыслимые, прямо-таки суперрегенеративные способности проявил Ванин организм, и обоснование этого феномена одним только чувством, пусть даже и всепоглощающим, и настоящим, было не только ненаучным, но и неправдоподобным. И тогда, впервые с того момента, когда увидела его открытые глаза в первый раз, Ния попросила: – Ванечка… Расскажи о себе. Как ты попал в этот мир? – А что рассказывать-то? – усмехнулся невесело Вано, загадочный и немыслимо прекрасный, как и подобает истинному Принцу. – Космобазу, где у меня были неотложные дела, захватили и заминировали террористы. Я чудом пробился на один из эвакуирующихся кораблей… и мы даже успели взлететь. А вот прокалываться пришлось вслепую, потому что оставались считанные секунды до взрыва… Вынырнули в черт знает каком краю Вселенной, а тут новая напасть – на борту эпидемия. В панике народ набивался какой попало, и затолкалось нас в суденышко штук сорок разных… ну и началась взаимная аллергия. |
