Изменить размер шрифта - +
 – Целую неделю не мог попасть на Средний, и вдруг такая удача!

– Эгоист ты, Михал Иваныч, – добродушно упрекнул Белухин. – Твоя удача – наша неудача, а нас вон сколько.

– Но мне, Николай Георгиевич, очень важно попасть на Северную Землю, – с извинением в голосе сказал Зозуля, – осенью там медведями никто всерьез не занимался.

– А Урванцев с Журавлевым? – удивился Гриша. – Я сам читал книгу Урванцева, он пишет…

– Я преклоняюсь перед Урванцевым! – Зозуля торжественно выпрямился. – Но, друзья, будьте справедливы, он и его товарищи интересовались медведем… гм, как бы точнее выразиться…

– Они его кушали, – подсказал Белухин.

– Вот именно! – похвалил Зозуля. – Наша же цель совершенно противоположна: сохранить белого медведя, не дать ему исчезнуть.

– Полезное дело, – согласился Белухин.

– Михаил Иванович, – умоляюще попросил Гриша, – возьмите меня с собой!

– Обязательно, – пообещал Зозуля. – Вот кончишь школу…

– Так она какая‑то нескончаемая, – пожаловался Гриша. – Чем больше тянешь лямку, тем больше остается.

– В двенадцать лет я тоже ужасно спешил, – припомнил Зозуля. – Мне казалось, я не успею совершить всего того, что задумал. А задумано было немало: найти Атлантиду и Землю Санникова, расшифровать письмена майя и – это в первую очередь – изобрести машину, на которой можно отправиться в прошлое и предупредить Констанцию Бонасье, что миледи дает ей отравленное вино. А теперь мне пятьдесят, и я никуда не спешу. Разве что, – исправился он, – на Северную Землю, потому что мне осталось всего лишь три недели отпуска.

– Самое место для отпуска, – одобрительно сказал Белухин, – южный берег Северной Земли. Курорт! Правда, Гришутка?

– Вы все шутите, – проворчал Гриша, – а мне надоело. В школе учителя, дома учительница, деться человеку некуда.

К разговору с улыбкой прислушивалась Невская. Еще совсем недавно, взяв брата за ручонку, она вела его в школу, маленького, беззащитного… Нет, для нее он все равно останется маленьким: шестнадцать лет разницы… Только купать себя больше не позволяет и сердито отворачивается, когда, забывшись, она натягивает при нем чулки – проросло зернышко, вытянулся колосок к небу, уже чуть ли не с сестру ростом. Каково ему с его уходом в себя и недетской задумчивостью будет в незнакомом классе? А ей в тиксинской школе? Ну, за себя‑то она постоит, только бы не подвели с квартирой, обещали однокомнатную – это пока сманивали, в пояс кланялись, а что дадут?

– Зоя Васильевна, – смеясь, обратилась к ней Лиза Горюнова, – Игорь обещает устроить меня в Ленинграде в институт красоты, нос на сантиметр удлинить!

– Ты и так хороша, – серьезно сказала Невская. – Курносый, да свой.

– Уродка! – фыркнула Лиза, посмотревшись в зеркальце. – Что у меня, Зоинька, ничего, так это ноги, ну, еще плечи. Да вот беда, они в одежке, а нос‑курнос на виду!

– Дура ты, Горюнова, – сдерживая улыбку, сказала Невская.

– Нет, правда, – не унималась Лиза, – я персиянкам завидую, что они закрываются, вот везучие бабы! У них так: сначала женись, а потом смотри, какая фурия тебе досталась!

– Постыдилась бы, девка, – пробормотала Анна Григорьевна.

– Кого? – удивилась Лиза. – Игорь все равно на мне не женится, маменькин сынок, а Славчик спит без задних ног.

Быстрый переход
Мы в Instagram