— Вот и хорошо, — отозвалась Дженс. Она хотела прибавить что-то ещё, произнести слова признания за трудную и нужную работу отделения IT, поведать, что очередная очистка прошла как положено — Бог знает, почему. Но ведь речь шла о Холстоне — единственном человеке, которого с натяжкой можно было назвать её «тенью», единственном, кого она представляла себе своим преемником, когда она сама умрёт и станет питать корни фруктовых деревьев. Нет, она не могла об этом говорить так скоро после его смерти, а уж ликовать по этому поводу — и подавно.

— Обычно я уведомляю вас о подобных вещах заблаговременно, — сказала она, — но поскольку мы проходили мимо, а вы не станете подниматься наверх до следующего совещания глав отделений, до которого ещё... сколько? Месяца три?..

— Годы летят... — вздохнул Бернард.

— Подумалось, что мы могли бы неофициально договориться прямо сейчас, так чтобы я со спокойной душой могла предложить эту работу тому кандидату, которого мы считаем лучшим. — Она бросила взгляд на Марнса. — Когда согласие будет получено, мы приведём в порядок все бумаги на пути назад.

Дженс пододвинула папку Бернарду. К её удивлению, тот не только не занялся ею, но извлёк на свет свою собственную.

— Хорошо, давайте посмотрим, — сказал Бернард.

Он открыл свою папку, послюнил большой палец и перелистал несколько листов великолепной бумаги.

— Мы получили сообщение о вашем визите, но ваш список кандидатов появился у меня на столе только этим утром. Если бы не это обстоятельство, я бы постарался не затруднять вас путешествием сюда, вниз, и обратно. — Он вытащил из папки безукоризненно гладкий белоснежный лист бумаги. Дженс подивилась: откуда у IT такие вещи, когда в её собственном департаменте приходилось пользоваться крахмальным клейстером вместо клея?

— Я думаю, — продолжал глава IT, — что из трёх перечисленных здесь имён, самый подходящий кандидат — Биллингс.

— Вообще-то, мы рассматриваем его как второго... — начал было Марнс.

— Полагаю, — перебил Бернард, — его следует рассматривать как единственного.

Он пододвинул бумагу мэру Дженс. Это был договор о признании кандидата. Внизу страницы — подписи. Одна из линий оставалась пустой, под ней аккуратными буковками было напечатано имя мэра.

У неё перехватило дыхание.

— Как? Вы уже договорились с Питером?!

— Он согласился. Судейская мантия ему слишком тесна — он ведь ещё так молод и полон энергии. Раньше я полагал, что роль судьи вполне ему подходит, но теперь считаю, что он куда лучше проявит себя в качестве шерифа.

Дженс помнила процесс назначения Питера. Она тогда пошла на поводу у Бернарда, рассчитывая, что в обмен на эту услугу в будущем сможет сделать собственный выбор. Она изучила подпись — почерк Питера был ей хорошо знаком по различным заметкам, которые он посылал наверх от имени судьи Уилсона. Выходит, один из многочисленных носильщиков, с извинениями пронёсшихся сегодня мимо них по лестнице, торопился вниз именно с этим листом бумаги.

— Боюсь, Питер стоит третьим в списке наших кандидатов, — наконец проговорила мэр. Голос прозвучал устало и слабо в пустоте конференц-зала. Дженс посмотрела на Марнса — тот уставил пылающий взор на документ, на его скулах ходили желваки.

— Нам же обоим хорошо известно, что имя Дональда стоит в этом списке лишь для проформы. Он слишком стар для этой работы...

— Моложе меня, — резко возразил Марнс. — А я с работой справляюсь!

Бернард откинул голову.