Тем не менее она продолжала, однако уже более сдержанно, не желая раздражать Джуравиля еще сильнее.

— Мой народ стонет под пятой жестоких захватчиков. Каждый день промедления оборачивается для тогайру новыми бедами.

Белли'мар Джуравиль засмеялся и покачал головой. Бринн, решив, что он насмехается над ней, сердито сузила глаза.

— Ты что, воображаешь, будто, перенеси тебя Дасслеронд с помощью своего изумруда прямо в центр какой-нибудь тогайской деревни, ты просто предложишь людям помощь и они тут же признают тебя предводительницей? — спросил эльф; в голосе его звучала явная ирония. — По-твоему, достаточно тебе раскрыть рот, и ты станешь героиней, возглавив всенародное восстание?

— А что другое я должна делать, когда мы окажемся в тогайских степях? — в тон ему спросила девушка, после чего пробормотала, уже себе под нос: — Если мы, конечно, вообще там когда-нибудь окажемся…

— Если мы не сможем преодолеть горы, — заявил Джуравиль, — то повернем на восток и предгорьями двинемся к побережью, к городу Энтел, откуда легко доберемся до Хасинты. — Бринн знала, где находятся эти упомянутые эльфом города, поэтому поежилась, представив, какой огромный крюк придется им совершить. — Хасинта, — повторил он, — Там сосредоточена бехренская власть, там находится резиденция верховного правителя Бехрена, носящего титул Чезру, — Как и следовало ожидать, при этих словах лицо тогайранки исказилось от гнева. — Во многих отношениях ты имеешь богатый опыт, и в то же время крайне мало знаешь о внешнем мире. Возможно, это наша вина, но эльфы ведут затворнический образ жизни в силу необходимости. Мой тебе совет: не жалей о задержке — это путешествие, включая поход на восток, который нам, возможно, придется сделать, следует рассматривать как продолжение твоего обучения, подготовку к тем испытаниям, которые, не сомневаюсь, будут ожидать тебя в ближайшем будущем.

Размышляя над словами Джуравиля, девушка устремила на него долгий испытующий взгляд. Пожалуй, она могла принять его объяснения… до некоторой степени. Тол'алфар не только спасли ее от рабства, но и открыли перед ней удивительные возможности. Эльфы много лет обучали и тренировали Бринн, без чего ей не стоило бы даже пытаться освободить свой народ. Вспомнив всю связывающую их историю обучения и дружбы, она внезапно почувствовала себя ужасно глупо из-за того, что так накинулась на наставника.

Тогайранка издала смешок — чуть-чуть виноватый.

— Наверное, я слишком много времени проводила в компании Эйдриана.

Лицо эльфа с резкими чертами озарилось улыбкой.

— Уверен, Эйдриан найдет собственный путь в этом мире, — ответил он, — Однако, учитывая его импульсивность, он был бы абсолютно не пригоден для той задачи, которая сейчас стоит перед тобой. Ты — воин, но тебе придется быть и дипломатом, и слова для тебя порой будут важнее меча. Тебе, несомненно, придется призвать на помощь все свое мужество, но не только…

Джуравиль помолчал, назидательно подняв палец, чтобы подчеркнуть значение произнесенных слов.

— Еще тебе понадобится немалая мудрость. Без нее ты лишь ввергнешь свой народ в новые ужасные бедствия. Чтобы вырвать Тогай из лап Бехрена, одной силы мало, мой юный друг. Понадобится еще и хитрость, а также наличие такого благородного предводителя, за которого тогайру с радостью отдадут жизнь. Понимаешь, насколько все это важно? — У Бринн внезапно перехватило дыхание. — Настанет день, когда тебе придется послать воинов в сражение, зная, что многие из них не вернутся с поля битвы. — Дышать легче не стало. — Может возникнуть ситуация, когда придется отвести армию, оставляя какую-нибудь тогайскую деревню без защиты и зная, что взбешенные твоим мятежом бехренцы наверняка обрушат гнев на ее жителей.