|
Понимаешь, насколько все это важно? — У Бринн внезапно перехватило дыхание. — Настанет день, когда тебе придется послать воинов в сражение, зная, что многие из них не вернутся с поля битвы. — Дышать легче не стало. — Может возникнуть ситуация, когда придется отвести армию, оставляя какую-нибудь тогайскую деревню без защиты и зная, что взбешенные твоим мятежом бехренцы наверняка обрушат гнев на ее жителей. Возможно, твои действия приведут к тому, что многие дети увидят, как гибнут их родители; или, хуже того, родители увидят, как умирают их дети. Ты готова взвалить на свои плечи ответственность за все это, Бринн Дариель? — Девушка, трепеща, с тяжело вздымающейся грудью стояла перед наставником. — Как, по-твоему, цель оправдывает средства?
Этот последний вопрос вернул тогайранку на землю; ужасные образы, вставшие перед ее глазами, растаяли, и во всем великолепии перед ней предстала победа. Для Бринн Дариель победа Тогая стоила всей боли и всех смертей. — Свобода, — прошептала она сквозь стиснутые зубы. Белли'мар Джуравиль устремил на нее пристальный взгляд и одобрительно кивнул: его подопечная получила еще один полезный урок.
Теплой летней ночью Лозан Дайк с любопытством наблюдал за сидящей у костра парой. Дело происходило среди холмистых предгорий Пояса-и-Пряжки, горной гряды, которую народ Лозана Дайка считал краем света. Женщина его не слишком интересовала: хотя у нее была смуглая кожа и глаза необычной миндалевидной формы, она мало чем отличалась от других людей, часто скитающихся в этих краях. Но вот тот, кто был с ней, — невысокий, изящный, с худощавым, сужающимся книзу лицом… Поначалу Лозан Дайк и его спутница Каззира подумали, что второй — подросток, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это не так. Вел он себя далеко не как ребенок; более того, в его голосе почти всегда слышались властные нотки. Однако что буквально потрясло их — и чего они никак не могли ожидать, — это наличие за спиной у невысокого существа пары маленьких полупрозрачных крыльев. Возвращаясь к Лозану Дайку, его спутница перепрыгивала через валежник не хуже любой белки. — Дебанкан, — заявила она, подтверждая их подозрения, что крылья были как у дебанканов или, иначе говоря, бабочек. Потеряв дар речи, они взирали друг на друга. Предания гласили, что такая особенность присуща лишь одной расе — Тилвин Тол, крылатым эльфам. Однако воспоминания о Тилвин Тол сохранились лишь у самых старых представителей Тилвин Док — народа, к которому принадлежали Лозан Дайк и Каззира. В сознании остальных крылатые эльфы были не больше чем легендой. Выходит, легенда ожила? Это миниатюрное создание у костра, со своим обманчиво хрупким телосложением, треугольным худощавым лицом с резкими чертами, очень напоминало Тилвин Док; правда, волосы у него были светлые, в то время как всех Тилвин Док отличали темные волосы. И еще чувствовалось, что его кожа испытывала прикосновение солнечных лучей, а у Тилвин Док, чрезвычайно редко покидающих свой лесной дом, Тимвивенн, она была молочно-белого цвета. — Тилвин Тол? — словно прочтя мысли Лозана Дайка, спросила Каззира. — Ну и что это может означать? — вопросом на вопрос ответил Лозан. Судьба любого чужака, оказавшегося в пределах королевства Тилвин Док, сомнения у них не вызывала. Те, у кого не было серьезных причин пребывать на их территории, должны быть немедленно выдворены отсюда. У них была одна дорога — в торфяное болото. Однако Лозан Дайк снова устремил взгляд на сидящую у костра пару — вернее, на удивительное миниатюрное создание, которое во многих отношениях казалось зеркальным отражением его самого.
ГЛАВА 4 МЕЛОЧИ, МЕЛОЧИ
Перебранка жрецов все больше раздражала Эакима Дуана. |
