– Полагаю, у кого-то появился поклонник, – замечает еще одна официантка, Мелинда, подходя к окну, чтобы забрать свой заказ. – Я могу узнать его номер для тебя.

Ее непосредственность и открытость заставляют меня улыбаться, даже если это не всегда уместно. Обычно я не испытываю симпатии к людям, вроде Мелинды, но густонаселенность этого города, включая жителей, ведущих себя безнравственно, дает мне чувство защищенности. После многих лет, проведенных в уединении Верхнего Мичигана, мне приятно находиться в теплом и скрытном Лос-Анджелесе. В Калифорнии люди открыто выражают свои желания, хотя иногда и ведут себя вызывающе. Меня не пугает ни высокая арендная плата за однокомнатную квартиру, ни то, что Ван-Найс[2] граничит с территорией, которую контролируют испанские банды.

После того, через что мне пришлось пройти, перспектива столкнуться с уличной бандой не вызывает у меня страха, а даже наоборот – успокаивает. Я бы предпочла налететь на пистолет, направленный мне в лицо, чем встретить привлекательного мужчину, который обманет меня ложными обещаниями.

К концу моей смены мужчина уходит, и я решаю не спускать с него глаз, хотя это будет непросто, ведь он так похож на любого другого калифорнийца. На нем неприметные джинсы, кожаные сандалии, рубашка с пуговицами и закатанными рукавами. Его волосы не светлые и не каштановые, а рост средний.

Однако за последние два месяца я обнаружила, как легко можно найти черту, которая выделяет человека из толпы. В случае с моим «поклонником» – это его глаза. Не их необычный цвет, как у Грэйсина, а форма и особенно брови. Они напоминают мне о мужчине из рекламы автострахования. Эти брови выделяют его глубоко посаженные глаза и придают его лицу мужественный вид, который слишком напоминает мне обо всем, что я хочу забыть. Скорее всего, он хороший человек, а я просто слишком остро реагирую на его внешность. Но, тем не менее, я не могу не хранить его образ в своей памяти, на всякий случай.

Вдруг я вижу, что обратно к кассе с недовольным видом идет Мелинда.

– Эти дети приносят больше проблем, чем пользы, – с досадой произносит она, захлопывая кассовый аппарат и убирая чаевые в карман.

Я заканчиваю оформление счета за столик, который только что обслужила, и обращаюсь к ней.

– Какой-то клиент тебя достает?

– Если бы это был клиент, я бы просто послала его к черту, но это мои дети.

Чтобы скрыть свои чувства, я с головой погружаюсь в процесс складывания салфеток.

– О! – я надеюсь, что мой голос не звучит для нее так же хрипло, как и для меня самой.

– Мне очень неловко просить тебя об этом, потому что ты еще не полностью выздоровела. Но не могла бы ты взять мою дневную смену? – она отводит взгляд к телефону, и увидев, что ее лицо искажено болью я пожимаю плечами, словно мне все равно больше нечем заняться.

– Конечно, – отвечаю я ей.

Работа даст мне возможность отвлечься и заработать немного денег, а это именно то, что мне сейчас нужно. К сожалению, той небольшой суммы, которую мне удалось собрать, оказалось недостаточно, и теперь я живу от зарплаты до зарплаты. Я понимаю, что не могу оставаться в Лос-Анджелесе бесконечно, и мне необходимо двигаться дальше. Поэтому планирую работать и копить деньги, чтобы поехать на юг, в Мексику. К тому же, кто знает, возможно, моя работа в этом ресторане, которую я получила благодаря поддельному паспорту, приобретенному по приезде в город, в любой момент может оказаться под угрозой. Конечно, он сработал во время встречи с менеджером по аренде жилья, и в ближайшее время я могу на него полагаться, но мне нужно будет собрать достаточно средств на покупку нового.