— Вы это сделаете? — он все-таки справился с голосом. — Вы что, вообще молдогов не понимаете? Если вы разоружитесь, это еще не убедит их в нашем дружелюбии! Как раз наоборот! Вы абсолютно не представляете природы мышления молдогов…

— Конечно, не представляет, — вмешался Калли. — Но не трать зря силы, Вил. Даже если бы Амос разбирался в особенностях мышления молдогов, ничего не изменилось бы. Он уже принял решение. Не так ли, Амос?

— Именно так, — хладнокровно подтвердил Брайт, глядя на Калли сверху вниз. — Как только Рун войдет… Думаешь, напасть на меня? Даже не мечтай, Калли. Эту комнату я тоже могу взорвать.

— Вместе с собой?

— Вместе со мной, — кивнул Амос. — Думаешь, это меня остановит? Меня не испугаешь, я же тебе говорил.

— Да, внешней угрозой тебя не испугаешь, верно, — согласился Калли.

— Что? Что ты имеешь в виду? — Амос пристально посмотрел на Калли.

— У всех есть тайные страхи, — спокойно сказал Калли. — Человек может не испугаться разъяренной толпы, но если окажется в темной комнате…

— Я не боюсь темноты, — отрезал Амос.

— Нет, боишься. Есть одна такая особая темная комната, Амос.

Алия, стоявшая рядом с Калли, вдруг громко вздохнула. Калли положил руку на ее плечо, не давая себя перебить.

— Все эти годы ты был слишком занят, чтобы вспоминать о ней, продолжал Калли. — И ты готов устроить всему остальному человечеству братскую могилу — лишь бы только спрятать в ее глубине эту маленькую темную комнату. У тебя мания, Амос. Ты боишься глубокого космоса.

— Я боюсь глубокого космоса? Я полжизни провел на борту космических кораблей! — фыркнул Амос Брайт.

— Я не об этом говорю. Ты боишься того, что может таиться в глубинном космосе. Ты ведь меня понимаешь, Амос? Очень многие люди на Старых мирах больны этой манией. Вот почему ты так популярен, вот почему ты выиграл на выборах, и не один раз. Вот почему ты можешь диктовать свои условия остальным членам Совета. Общество выбирает лидеров по своему образу и подобию. Ты стал самым влиятельным членом Совета, потому что больше остальных похож на людей, которые поставили этот Совет над собой!

— Калли, — медленно произнес Брайт. — Ты ведь не настолько глуп, чтобы всерьез надеяться заговорить мне зубы?

— Возможно. Но, если ты не хочешь меня слушать, я не смогу тебя спасти.

Амос фыркнул.

— От чего?

— Я уже сказал — у тебя мания. Это болезнь, ее корни культурно-общественного происхождения. Глубоко внутри, там, где притаилось твое темное животное подсознательное «я», в тебе живет уверенность: границы территории, которая по праву принадлежит человечеству, это границы Солнечной системы.

— Но это факт! — отрезал Амос.

— Нет. Мы должны следовать логике мышления наших космических соседей.

Они считают, что межзвездной расе принадлежит столько пространства, сколько она освоить, не ущемляя других. Так мыслит истинно межзвездная раса. Вот почему в Пограничье никто не боится жить за пределами Солнечной системы, в отличие от вас, космофобов!

Амос мрачно захохотал. Он, казалось, наслаждался собственным смехом, потому что смеялся все громче и громче, запрокинув голову. Но когда Калли сделал шаг вперед, он сразу же замолчал. Пальцы крепче обхватили черную коробку пульта.

— Стой, где стоишь! — рявкнул он.

— Я стою! — успокоил его Калли.

— Хорошо. — Амос откинулся на спинку кресла и усмехнулся.