– Тэсс! – позвал Марк.

При виде фотоаппарата глаза Тэсс загорелись.

– О, пора фотографироваться! – Она захлопала в ладоши.

– Насколько возможно, прикрой свои погремушки этими лапами и то же самое сделай с животом. Надо, чтобы соски или волосы на лобке не торчали наружу.

Под руководством Марка Тэсс принимала разнообразные позы. Вспышки сверкали в комнате, как молнии. Отсняв половину пленки, Марк решил, что пора остановиться. Не говоря ни слова, он поспешил в ванную, запер дверь и выключил свет. Жаль, что приходится проявлять всю пленку, но ничего не поделаешь.

Вскоре свежие отпечатки «дозревали» в ванночках с раствором. Горел красный свет. Марк нетерпеливо ждал.

Раздался стук в дверь и приглушенный голос Тэсс сказал:

– Марк, впусти меня. Мне очень нужно.

– Сейчас сюда нельзя входить! – не поворачивая головы, крикнул Марк. – Я проявляю пленку.

– Но мне нужно пи-пи!

– Иди сделай пи-пи где-нибудь в другом месте. В раковину, что ли. Мне все равно.

Через мгновение Тэсс отошла от двери и больше уже ничем не давала о себе знать. Марк решил, что она в ярости собралась и ушла.

На бумаге медленно проступали цветные отпечатки. Если бы Алекс был здесь! Они бы вместе пережили этот незабываемый момент. Нет, к черту Лаваля! У него был шанс, и он его упустил.

С растущим возбуждением Марк наблюдал за снимками. Одна из фотографий Тэсс появится на развороте самого первого номера «Мачо»! Это было то, что он искал.

Вот так-то, Алекс Лаваль!

Глава 3

Фотографии Тэсс получились прекрасно. Но этого было недостаточно даже для фундамента. Хотя потом, много позже, оглядываясь назад, Марк пришел к выводу, что реально все началось именно в тот момент, когда он увидел распростертую на шкуре медведя голую Тэсс.

Следующие три месяца он работал семь дней в неделю по восемнадцать часов в сутки. Он уговаривал друзей дать ему взаймы денег или по совместительству выполнить для него работу. Он делал массу вещей, необходимых для того, чтобы в киосках появился первый номер «Мачо».

Марк ложился и вставал с мыслью о журнале. Теперь это действительно стало для него идефикс. С Алексом Марк не виделся. Тот несколько раз звонил, но, стоило Марку понять, кто звонит, он вешал трубку, и в конце концов звонки прекратились.

Позднее, оглядываясь на этот период своей жизни, Марк думал, что тогда он был очень похож на Фауста, только предлагал свою душу не дьяволу, а разным людям – по частям. Будь он уверен, что, продав душу сатане, быстрее выпустит журнал, он с радостью бы пошел на сделку.

Получить материал от писателей было нетрудно. За время работы в «том журнале» Марк познакомился со многими подающими надежды литераторами. Те, кого не печатали, были рады отдать ему свои тексты, с готовностью соглашаясь подождать с оплатой до выхода журнала. Соглашались и некоторые из тех, кого печатали, поскольку состояние рынка коротких рассказов было в тот момент весьма плачевным.

Что же касается фотографов и иллюстраторов, то многие из них были готовы подработать за дополнительную плату. Проблема заключалась в том, где раздобыть на это деньги. Марк никак не мог взять в толк, почему не работавшие по найму писатели, зачастую буквально умиравшие с голоду, были готовы подождать, в то время как люди, регулярно получавшие зарплату, требовали свои деньги немедленно.

Тем не менее кое-кто все же согласился помочь – польстившись на обещание Марка взять их на работу, когда «Мачо» станет большим журналом.