– Что за дьявольщина? – с недоумением спросил он и направился к ступенькам, ведущим наверх.

– Я буду в спальне, милый, – сказала ему вслед Энджи.

Не отвечая, Марк только махнул ей рукой.

Когда он вышел на крышу, его взору предстало поистине удивительное зрелище. Марк думал, что обнаружит здесь хотя бы несколько оставшихся гостей, однако, кроме музыкантов, в саду никого не было. Марк решительно направился к ним, жестом предложив замолчать.

– Какого черта вы тут делаете, ребята? – спросил он. – Ведь никого из гостей не осталось.

– Никто не скасал нам перестать, сеньор Бакнер, – ответил ему руководитель, коренастый мужчина средних лет с усами, как у бандита.

– Господи, это просто невероятно! – Марк провел рукой по лицу. – Но зачем же вы играете, раз никого нет?

– Ви саплатили са всю ночь, сеньор. Она ечо не кончилась, – сверкнув белозубой улыбкой, сказал усатый. – Ми думали, сто кто-нибудь ечо вернется.

Марк пристально посмотрел на него. В облике этого человека было что-то знакомое… Теперь он вспомнил. Музыкант очень походил на отца Хуана Морено. Конечно, это не он, но сходство поразительное. Почувствовав, как в нем закипает гнев, Марк с трудом овладел собой.

На несколько секунд воцарилось молчание, и Марк наконец понял, что к чему. Он ведь уже отдал чек руководителю группы, ему пришлось это сделать для того, чтобы они сюда пришли. Марк вздохнул и сунул руку в карман. В последнее время он постоянно имел при себе несколько сотен долларов – своего рода компенсация за те времена, когда в карманах у него гулял ветер.

Вытащив сотню, он подал ее человеку с чудовищным акцентом. На самом деле, как подозревал Марк, этот тип прекрасно говорил по-английски.

– Можете ехать домой, – распорядился он. – Здесь недалеко стоянка такси.

– Грасьас, сеньор Бакнер. Грасьас, – кланяясь, зачастил усатый.

Уловив насмешку, Марк едва удержался, чтобы не дать ему по морде. Но вместо этого он повернулся и сказал:

– Пойдемте, я вас выпущу.

Он проводил музыкантов до лифта, подождал, пока они спустятся и, подняв кабину наверх, заблокировал на ночь.

Только повернувшись, чтобы выйти из холла, Марк вспомнил об Энджи и поспешил в главную спальню.

Дверь была открыта, полыхал верхний свет. Посередине круглой кровати на черных атласных простынях, раскинувшись, лежала Энджи. Это было соблазнительное зрелище – белизна тела на черном фоне. Черный треугольник у основания бедер гармонировал по цвету с простынями. На маленьких, но крепких грудях подобно розовым бутонам торчали твердые соски.

Марк автоматически отметил про себя, что это был бы идеальный снимок для разворота, конечно, если прикрыть все запрещенное цензурой. Нужно предложить это Алексу.

– Я думала, что ты забыл обо мне, милый, – сказала Энджи.

– Едва ли. Но даже если так, увидев тебя, я сразу вспомнил.

Она улыбнулась и раздвинула ноги.

– Тебе нравится?

– Нравится.

Он торопливо сбросил с себя одежду и лег рядом с ней. Эрекция была довольно слабой, и Марк снова занервничал. Энджи повернулась к нему, слегка царапая, провела указательным пальцем по животу и нащупала пенис.

– Мы ведь уже не в лифте, – приуныла она.

Марк прибегнул к старому, как мир, оправданию:

– Сегодня был очень напряженный день. Не беспокойся, сейчас все будет в порядке.

– Напряженный – это как раз то, что сейчас нужно. – Энджи захихикала. – Знаешь, есть шутка насчет моего имени – Энджи Бернс.