– Марк, издание журнала – самая рискованная из всех азартных игр. Такую игру нельзя начинать, располагая ничтожной суммой.

Но для Марка издание журнала стало уже, как говорил тот же Алекс, навязчивой идеей. Марк горел желанием покончить с викторианским пуританством, которое держало в оковах издательское дело.

– В сексе нет ничего постыдного, – говорил он. – Здоровая сексуальность означает здоровый дух и здоровое тело, Алекс. Наступает новая эпоха, а пресса всегда была в авангарде крупных социальных изменений. Я долгие годы мечтал выпускать журнал, который послужит этой цели.

Марку было всего двадцать шесть лет, и в его устах «годами» звучало все равно что «веками».

– А как насчет фотографий? – с лукавой улыбкой спрашивал Алекс.

– Конечно, будут и фотографии. Но ничего общего с тем голым мясом, которое помещают в журналах для мужчин.

– Рад слышать это от тебя, дружище. Мне не хотелось бы иметь отношение к тому, что один мой приятель назвал журналом для однорукого читателя.

– Думаешь, я этого хочу?

– Сейчас большинство журналов именно такие. – Алекс выдохнул облако дыма. – Или – или. Или впихивают столько обнаженной натуры, сколько позволяет закон, или разводят такое ханжество, до какого далеко даже твоей незамужней тетке.

– Ты не знаешь моей незамужней тетки, Алекс, – сухо улыбнувшись, сказал Марк. – Большей ханжи просто не существует. – Помолчав, он вновь заговорил о своей мечте: – Я думаю, что в этом журнале все должно быть первоклассным. Конечно, там будут статьи о сексе, но их напишут солидные авторы, с хорошим вкусом. Будут и другие статьи – обо всем, что интересует современного мужчину.

– И беллетристика. Лучшие произведения лучших современных писателей.

– Ну, насчет этого я не знаю, Алекс. Короткие рассказы отмирают. Посмотри, что сейчас происходит в массовых изданиях.

– Черта с два они отмирают! Беллетристику, дружище, печатают меньше потому, что журналами руководят бывшие обозреватели, которые просто не в состоянии понять, что публике интересны не только факты. Я уверен, что у произведений, хорошо написанных, с интересным сюжетом, существует немалая читательская аудитория. Уж это-то я офуительно хорошо знаю. – Недавно прочитав «Нагие и мертвые» Нормана Мейлера, Алекс дико хохотал, обнаружив, что привычное англосаксон-ское выражение заменено там на ханжеское «офуительно». С тех пор он при всякой возможности употреблял это словечко.

– Хорошо, давай подумаем, как подавать беллетристику. Но это должна быть хорошая литература, литература для мужчин – для современных мужчин. Кстати, вот отличный подзаголовок: «Журнал для современных мужчин».

– Согласен, но остался еще один барьер, который нам надо взять. Я имею в виду название. Ничего нового тут уже не придумаешь.

– Я нашел название.

– И какое же?

– «Мачо».

– «Мачо»? – Подавившись дымом, Алекс закашлялся. – Что это еще за чертовщина?

– Это незаконное ответвление от мачизма.

Алекс скривился:

– Дьявол тебя побери с твоим Хемингуэем!

– На самом деле понятие «мачо» появилось раньше мачизма, по крайней мере в испанском языке.