На полетной палубе царил организованный хаос. Биотела бросались встречать вновь прибывшие суда, робокабели пробирались в приемники, над головами летали двухместные сани, осуществлявшие техническое обслуживание. Дорожка, отмеченная двумя желтыми линиями, бежала по громадной палубе и в конце концов приводила путников к шлюзу, мимо которого пройти было невозможно. Вход украшали слова: «Много разумов, но цель одна».

У входа стояли охранники — два Десантника II. Их тщательно надраенная броня блестела тусклым сиянием, оба были вооружены ручными энергетическими пушками. При приближении Чен-Чу они выставили вперед локти и подняли руки.

Промышленник сразу узнал военное приветствие и кивнул в ответ, понимая, что новость уже разлетелась по всему кораблю — экс-президент Чен-Чу восстал из могилы.

Хорошо. Хотя в нормальных обстоятельствах промышленник старательно оберегал свою личную жизнь и терпеть не мог шумихи вокруг собственного имени, он знал, что в политике внешние детали имеют огромное значение.

В конце концов никто не наделял его полномочиями представителя сил сопротивления, так что его положение здесь было в лучшем случае сомнительным. Нет, сейчас излишняя популярность не помешает. Чен-Чу испытывал благодарность к президенту Нанкула, человеку, появившемуся на свет после того, как он ушел в отставку, и которого он никогда не встречал.

Серджи Чен-Чу и его племянница вошли в шлюз. Шедшие следом какие-то служащие, возвращавшиеся из отпуска внимательно посмотрели на Чен-Чу, решили, что Майло его любовница, и вновь принялись болтать.

Дверь закрылась, в шлюз начал поступать воздух, наступило вынужденное ожидание.

Выставка произведений искусств менялась множество раз с тех пор, как здесь бывал Чен-Чу, но неизменно представляла огромный интерес и давала возможность скоротать время. Не всякий в состоянии оценить минималистическую земляную скульптуру, которая так нравится пуунара.

Внутренняя дверь открылась, Чен-Чу пропустил вперед служащих и последовал за ними. Вестибюль тут и там украшали разноцветные островки багажа. Майло сняла скафандр, отдала его дежурному и провела рукой по брючному костюму, проверяя, все ли в порядке.

Из лифта вышел андроид, окинул внимательным взглядом толпу и подошел к промышленнику. На его теле был нарисован элегантный костюм.

— Гражданин Чен-Чу? Меня зовут Гарольд. Президент Нанкул приносит свои извинения за то, что не смог встретить вас лично. Он приглашает вас на обед. Вы согласны? Прекрасно, президент будет чрезвычайно доволен. А теперь прошу следовать за мной, я покажу вам ваши апартаменты.

Робот шагал впереди, люди за ним, тележка с багажом замыкала шествие.

За ними наблюдали. В некоторые планы на ходу вносились изменения. Как и любой сложный организм, субкультура, обитавшая на борту корабля, обладала почти неограниченной способностью к адаптации. Игра продолжалась.

Несмотря на то что Гегемония клонов сумела захватить лучшее место, внутреннее убранство помещений поражало своей скромностью или даже убогостью.

По причинам, в которых сенатор Сэмюэль Ишимото Шестой до конца не разобрался, рамантианская делегация время от времени сообщала ему кое-какую информацию, добытую их разведчиками. Последняя новость касалась экс-президента Чен-Чу.

Шестой изучил доклад, нажал на кнопку дистанционного управления и начал просматривать его снова. Линкор «Дружба» был буквально напичкан всевозможными подслушивающими и подсматривающими устройствами, часть из которых принадлежала Гегемонии.

Сообщение рамантиан не имело никакого практического значения — только подтвердило то, что он уже и так знал: экс-президент Чен-Чу в сопровождении племянницы находится на борту корабля.