— За Тринадцатый полк... Да живет он вечно!

Прибыло первое блюдо из ожидаемых четырнадцати перемен. Беседа переключалась с темы на тему. Она проходила без огонька, почти не нарушалась смехом — короче говоря, была смертельно скучной. Лишь изредка кто-нибудь проявлял неподдельный интерес, например, к теории Блюменталя о заблаговременном снабжении или к размерам пресловутого полового органа сержанта Дома.

Були попробовал каждого блюда, пил наравне с другими и пытался оценить то одного, то другого офицера.

Джада бросили на произвол судьбы, или по крайней мере так казалось. Три рапорта о неполном служебном соответствии, три несостоявшихся повышения, три года на Земле... Иными словами, связей этого офицера хватило лишь на отсрочку неизбежной отставки.

Начальник оперативного отдела штаба капитан Винтерс — совсем другого поля ягода. Она беспрепятственно восходила по служебной лестнице и даже получила медаль «За отличную службу». Такую награду можно добыть только в космосе... причем на границе. Полковнику понравилось лицо Винтерс — лицо человека, на которого можно положиться, — ее спокойные зеленые глаза и смех, У этой женщины есть способности, подумал он.

Ротой управления и обслуживания — штаб, медчасть и интенданты — командовал капитан Андре Кара, человек с внешностью педанта, неулыбчивый молчун. Из его досье полковник узнал мало, главным образом, что Кара офицер ответственный и исполнительный, но особых наград не имеет. Темная лошадка, короче говоря. Хорошо это или плохо, станет ясно в ближайшие месяцы.

Иначе обстоит дело с капитаном Холли Хокинс, командиром третьего батальона, для ее подчиненных — Ястребихой. Настоящая бой-баба, гроза солдатских зубов, и остается лишь гадать, что за волшебство занесло ее в Тринадцатый. Неудачное стечение обстоятельств или она здорово кого-то разозлила и с ней обошлись так, как она обходилась со своими людьми? У Хокинс три правые руки, одна из них хромирована. Гудя серводвигателем, офицер-пехотинец поднесла бокал к губам, глотнула вина. Встретилась взглядом с Були, приподняла бокал и осушила. Значит, есть еще один человек, на которого можно положиться.

Раздался громкий удар. Були обернулся на звук — капитан Генри Олмсуорти ткнулся носом в стол. Рядом ширилось красное пятно от пролитого вина. Никто не удивился, и это говорило о многом.

Следующий офицер, капитан Марго Ни, была та еще штучка. Мало того, что ее десятитонное трактороподобное тело едва помещалось в столовой, отчего казалось, будто остальные офицеры ужинают в подземном гараже... киборг устроила так, что ее голову подали вместе с переменой блюд. И не просто подали, а на серебряном подносе. Були эта выходка пришлась по душе, она говорила о стиле, отваге и хорошем чувстве юмора.

«Думатель» капитана Ни был покрыт шитым на заказ форменным чехлом, украшен рядами знаков отличия и снабжен видеокамерой. Он гудел на столе. Этот прекрасный по всем характеристикам офицер предпочел службу в Тринадцатом... чему? Судьбе космического рудокопа? Или таксиста в Нью-Йорке? Були решил, что ему повезло. С таким командиром инженерная рота не подведет.

Последним — но только не в смысле качеств офицера и джентльмена — был первый лейтенант Ускользающий в Ночь, чистокровный наа с внешностью, которая напомнила Були о его приемной бабушке. Золотой мех с белыми крапинками, туловище тяжелоатлета... Он командовал полковой разведкой и еще имел под началом спецразведгруппу из двух взводов, укомплектованных наа. И дело тут вовсе не в пристрастном отношении остальных легионеров, просто наа в разведке не было равных и они занимались этим делом в охотку.

А Ускользающий в Ночь — знал ли он о родственниках Були? Скорее всего да.