А Ускользающий в Ночь — знал ли он о родственниках Були? Скорее всего да. Все-таки известная семья, и вряд ли могли ускользнуть от внимания первого лейтенанта характерные черты телосложения Були, а также сбегающая по его шее грива.

Внезапно взгляды этих людей встретились. Були знал, что Ускользающий в Ночь учуял бы его за пятнадцать футов, и почувствовал, как прошлое потянуло его к себе. Хотя бабушка и мать Були родились далеко от Альгерона, они считали его своим домом, тогда как Билл, зачатый, рожденный и выросший там, так и не сумел приспособиться к своей родине. Легион предложил ему идеальный выход, позволил вернуться домой уже воином. Тем, кого так уважали мучители Були из его детства.

Но убежать от себя оказалось невозможно. Что бы ни делал Були, куда бы ни заносила его судьба, он не приобретет такого же тонкого чутья, как у его родичей, не научится отслеживать колебания температуры ступнями или ходить с обнаженной грудью в снежной буре. Пусть он стреляет ничуть не хуже их, пусть он так же быстро бегает, пусть назубок знает военную науку. Всего этого мало, и поэтому первым отвел взгляд старший офицер. Понял ли его наа? Или что-то другое прочитал полковник в черных с желтизной глазах? Поди угадай...

Були показалось, что прошло не меньше года, пока принесли десерт, прозвучали последние тосты и офицеры разошлись по своим квартирам. До рассвета оставалось меньше четырех часов, и рассвет станет вехой... чего? Только время даст ответ на этот вопрос.

Церемонию назначили на восемь утра, за добрый час до того, как солнце взойдет над восточной стеной и начнет жарить плац. Маленькая поблажка, но легионеры были благодарны и за это.

Стоявший на стене Були смотрел, как полк формирует длинные, безупречно ровные шеренги. Сначала построением командовали сержанты, затем — командиры взводов. Картина привычная, он наблюдал ее сотни, если не тысячи раз, однако теперь она его необъяснимым образом тронула. Почему? Может, потому, что за семь веков, в течение которых изменилось многое, эта традиция осталась прежней и она — связующее звено с ушедшими столетиями?

Однако Були знал, что идеальная четкость строя внизу — обман, точно старая потолочная балка, крепкая на вид, но внутри совершенно гнилая. А тут и снаружи кое-где видна гниль. Например, «крышующие» лавочников киборги, уходящие с поста за пивом часовые и офицеры... Хватало и других, менее ярких признаков. Таких, как нацарапанные на стенах политические лозунги и групповщина в офицерском кругу. Биотела — с биотелами, наа — с наа, борги — с боргами. Интригующие фракции вместо сплоченных боеспособных подразделений. Может быть, Лой об этом знал? Может быть, в этом и заключается наказание для Були? Остается лишь гадать... Да и то, положа руку на сердце, какая разница? Задача Були — найти и выкинуть гниль и восстановить порядок.

Громко зазвучали приказы, затопали ботинки, и полк стал «смирно». Були спустился по лестнице, вышел на середину плаца и ответил козырнувшему Джаду.

— Весь личный состав построен, кроме находящихся в наряде, лазарете и отпуске, сэр.

Були кивнул. Его голос прошел через тонкий, с проволоку, микрофон и по системе громкоговорящей связи разнесся над плацем:

— Благодарю, майор. Командуйте «вольно».

Джад четко повернулся кругом и отдал приказ, его исполнение оставляло желать лучшего. Замешкалась вся штабная рота, словно успела отвыкнуть от строевой подготовки, а киборги, стоявшие в последней шеренге, и вовсе не шелохнулись. Они с самого начала стояли «вольно». Что это, расхлябанность или дерзость? Первое еще простительно, второе — опасно.

Були поднял на уровень лица пачку листов с приказами и стал их зачитывать.