И этот «образец добродетели и благовоспитанности» бросил на произвол судьбы престарелую бабушку, чуть ли не единственного близкого ей человека, чтобы услаждать слух музыкой ровесников с весьма сомнительными моральными принципами!

Мигель со стуком поставил стакан на стол.

Виктория вздрогнула и, обернувшись, посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Что-то случилось? — В ее мелодичном голосе звучала тревога.

— Нет, просто задумался.

Словно подчиняясь неведомой силе, Мигель решительно шагнул к ней. Гнев, страсть, разочарование сплелись в его душе в неразрывный клубок.

Приблизившись к Виктории, он увидел испуг в ее серых глазах. Она боится меня, подумал он, и его грудь стеснилась.

Мигель не хотел, чтобы она боялась его, но еще меньше хотел, чтобы она продолжала вести себя так же глупо. Жизнь сложна, часто жестока, и нечего доверять первому встречному. Уже решив для себя, что никогда не свяжет свою жизнь с этой девушкой, он почему-то стремился предостеречь ее от опасностей, подстерегающих на том пути, который она выбрала.

Сам он уже давно научился не доверять никому, кроме себя. Но он устал. Ему захотелось найти кого-нибудь, на кого можно положиться. К сожалению, Виктория Артрайт никак не подходила на эту роль.

И тем не менее он разрывался между порывом выгнать ее и мучительным желанием отвести в спальню. Хотел обнять ее, дотронуться до ее бархатистой кожи и при этом почему-то с горечью осознавал, что у них нет и не может быть общего будущего.

Сложившая ситуация приводила его в бешенство. Он обвинял своего отца и родственников Виктории за такой жестокий обман. Ругал себя за то, что наивно поверил в невозможное.

Завтра же он позвонит Уильяму и Беатрис и откажется от свадьбы. Теперь ему хотелось, чтобы вся эта история окончилась как можно быстрее…

Все правильно и в то же время неправильно, думала Виктория, глядя на Мигеля. Взаимное влечение между нами очевидно. Это читается в его взгляде, в прикосновении его рук… Однако же Мигель ведет себя как-то странно.

— То, о чем ты сейчас думаешь, — это очень важно? — спросила она.

— Да, — ответил Мигель и, положив руки ей на плечи, притянул к себе.

Его односложный ответ был не таким волнующим, как его горячий взгляд. Виктория невольно почувствовала себя сладким десертом, который собираются съесть. Сердце девушки то пускалось в пляс от радости, то замирало от ужаса. А внутренний голос настойчиво нашептывал, что разумнее отказаться от плана и вернуться домой…

— Как далеко ты собираешься зайти, Клоранс? — спросил Мигель, скользнув руками вниз по ее плечам и сжав локти девушки.

Острое возбуждение пронзило ее, мешая прислушаться к доводам рассудка. Тело словно одеревенело, стало непослушным.

— Как далеко? — чуть ли не со злорадством повторил Мигель, сильнее стискивая ее руки.

Виктория была на грани обморока.

— Но ты же говорил… — еле слышно начала она с дрожью в голосе и испуганно замерла.

Мигель был намного сильнее ее. В его руках Виктория чувствовала себя беззащитной и беспомощной. Как же опрометчиво она поступила, согласившись прийти сюда!

— Что — говорил? — Его голос звучал настороженно, брови нахмурились.

Но от этого он показался Виктории лишь еще более привлекательным и манящим. Как привлекательной и манящей может быть бездонная пропасть.

У него наверняка было множество романов. Он так красив, так… сексуален!

— Там, в ресторане, ты сказал, что хочешь и мое тело, и мою душу…

Мигель ничего не ответил, явно ожидая продолжения.