Виктория облизнула пересохшие от волнения губы.

— Скажи… что ты во мне нашел? Мне всего двадцать. Ты на целых пятнадцать лет старше… Чем я привлекла тебя?

Он снова не ответил, но его рот сжался в тонкую линию. И пока длилось молчание, Виктория уже обо всем догадалась сама. Он хотел ее душу, потому что та была частью ее тела. Потому что именно тело он вожделел в первую очередь.

— Я еще не ответил, поэтому не додумывай ответ за меня, — наконец сказал Мигель, приподняв ее голову за подбородок. — Ты красива и при этом еще талантлива. Не забывай, я слышал, как ты играешь на фортепиано.

— А еще на скрипке и гитаре, — зачем-то добавила она.

— Ты хорошо образованна. И хотя одеваешься не лучшим образом, у тебя прекрасные манеры.

— А мужчины любят девушек с хорошими манерами?

Он состроил пренебрежительную гримасу и сощурился.

— Некоторые — да… Но то, что происходит между нами, не имеет никакого отношения к любви. Все дело в сексе. Хотя, думаю, ты и так это знаешь. Ведь только ради секса ты и пришла сюда.

Слово «секс» прозвучало у него резко и презрительно. Но сексуальный опыт — это то, что она стремилась получить. И именно на Мигеле она сама остановила свой выбор.

— Если надеешься на большее, то…

Виктория перебила его, не дав договорить:

— Я понимаю.

Он опустил веки, скрывая выражение глаз.

— Ты не обязана оставаться у меня.

— Это я тоже понимаю.

Виктории показалось, что он пытается избавиться от нее, отослать домой, и это казалось ей странным. Он хотел ее и в то же время боролся с влечением. Почему? Возможно, под маской жесткости, если не жестокости, скрывался человек глубоко порядочный, даже старомодный в своих представлениях о том, как надлежит вести себя мужчине с женщиной.

Тогда жаль, что они встретились при таких неблагоприятных для развития их отношений обстоятельствах…

На мгновение Виктория преисполнилась нерешительности, но затем все же сделала то, что, как ей казалось, следовало сделать. Дотронулась до него, положила руки ему на грудь. Теперь только тонкая ткань рубашки оставалась препятствием между ее ладонями и его кожей.

Но противоречивые мысли продолжали одолевать девушку. Страх и желание… Неужели она должна так двойственно ощущать себя?

Мигель обнял ее.

— Холодно? — спросил он, когда она задрожала от его прикосновения.

— Нет. — Виктория чувствовала тепло его тела, силу его ног и бедер, напрягшуюся плоть. — Я волнуюсь.

— Волнуешься?

— Видишь ли, я… — Девушка запнулась, не зная, стоит ли говорить ему, что она несведуща в сексе. Она слышала, что мужчин отпугивает признание в невинности. Если она решилась провести именно с ним эту ночь, не стоит осложнять ситуацию. — Не обращай внимания. Все хорошо.

Мигель наклонился, его лицо оказалось рядом с ее. Он вдохнул нежный ванильный аромат кожи Виктории, прежде чем приникнуть губами к ее губам. Это было легкое прикосновение, но в нем ощущалось столько затаенного неистовства, что девушка испуганно отвернула голову.

Он запустил руку в ее волосы и повернул лицом к себе.

— У тебя сильно бьется сердце, — заметил Мигель, когда она спрятала свое пылающее лицо на его груди, пьянея от аромата мужской кожи, чувственно реагируя на тепло его тела.

— Это ты так меня возбуждаешь.

Он запрокинул ее голову и взглянул в глаза.

— Готов поспорить, ты говоришь это всем своим мужчинам.

— Нет. — Виктория попыталась улыбнуться, но не смогла.