— Не волнуйся. Я думаю, ты мне все расскажешь, когда сможешь.

— Тебе никогда не говорили, что ты колдунья? — проворчал Айвес, обнимая жену. — Маленькая и назойливая волшебница.

— Нет. А ты думаешь, что я колдунья?

— Я думаю, — хрипло произнес он, — ты околдовала меня, поэтому я безмерно обожаю тебя! — И Айвес не замедлил показать, как он обожает ее.

И снова была та же взрывная страсть, та же дикая и волнующая гонка за наслаждением и такое же сладостное чувство удовлетворенности. Но появилось и что-то другое.

Ее сердце еще бешено колотилось в груди, а тело дрожало от господства Айвеса, когда Софи напряженно пыталась понять, что же в этот раз было иным. Нежность?

Доверительность? Ощущение полного единства?

Только ли она одна испытывала это или Айвес тоже почувствовал? И такая вдруг волна нежности и любви нахлынула на Софи при виде смуглого мужественного лица, что слова вырвались сами собой:

— Я люблю тебя, Айвес!

Смутившись, она спрятала лицо на его груди. О Господи! Как можно говорить вслух о том, что лежит у тебя на сердце? Ей хотелось раствориться, растаять в воздухе, ведь она не представляла, о чем думает Айвес, что чувствует.

Наконец он нежно прошептал:

— Думаю, что эти слова первым должен был сказать я, моя любимая.

— И ты хочешь сказать их? — пролепетала она. — Мне?

Айвес поцеловал ее.

— Конечно. Не могу придумать ничего другого, что хотел бы сказать тебе. Я давно хотел признаться, что люблю тебя, Софи. И полюбил в тот самый миг, когда увидел тебя.

— Но ты никогда ничего не говорил, — простонала она. Даже не давал мне ни одного намека?

Он рассмеялся, целуя ее пальцы.

— Я ведь женился на тебе!

— Но это чтобы спасти мою репутацию и еще потому, что ты хотел наследника. Об этом все знали!

Айвес покачал головой.

— Не стану отрицать, что я бессовестно воспользовался событиями, связанными со смертью Эдварда, чтобы прочно привязать тебя к себе. А что касается наследника… Так наберется немало молодых и знатных дам, которые охотно подарили бы мне его. Но видишь ли, у всех один ужасный недостаток: они — это не ты! Боюсь, что мне подходишь только ты.

— О, — выдохнула Софи. — Это самое романтическое признание, которое я когда-либо слышала.

— Я вообще очень романтичный, моя дорогая.

Очень романтичный.

И снова они затерялись в волшебном мире, известном только влюбленным…

— Как ты могла сомневаться во мне? — спросил Айвес некоторое время спустя. — Не думал, что во время моего… ухаживания мои поступки можно было истолковать иначе, чем действия безумно влюбленного мужчины. Черт возьми, леди Харрингтон, я открыто волочился за вами, упрямо преследовал вас и даже подольстился к вашей семье.

Софи едва сдерживала переполнявшую ее радость. Айвес любит ее! Она счастлива!

Муж снова улыбнулся такой родной разбойничьей улыбкой, от которой она затрепетала.

— Клянусь тебе, я не знала. Я слишком боялась, что ты женился на мне по той же причине, что и Саймон, — только для продления рода. — Их взгляды встретились. — И ты должен признать, что очень умело создавал образ мужчины, склонного к многочисленным порокам.

Губы Айвеса изогнулись в улыбке.

— Я люблю тебя, Софи, помни об этом. И знай, что я никогда не нарушу своей брачной клятвы.

— Я знаю.

— И тебя больше не мучают сомнения, почему я женился на тебе? — нежно спросил он.

Закинув руки за голову, Софи потянулась, как красивая сытая кошечка.

— Нет. Айвес, я так счастлива! Подумать только, я так переживала, что нарушила данную себе клятву: если еще раз выйду замуж, то это случится только по любви.