| - Я могу защитить ее от того, чтобы она не стала мишенью! – я вскочил на ноги, разгневанный от того, что его реакция и Ангуса отражали мои худшие страхи о том, как Ева отреагирует на выбор, который я сделал. - До тех пор, пока я не узнаю, в чем угроза, я даже на улицу ее не выпущу, где она, без сомнения, захочет быть! - Это ее выбор. - И он неверный. - И, тем не менее, это выбор, на который она имеет право. Я покачал головой, хотя знал, что он меня не видит. - Ее безопасность - вопрос, который не обсуждается. Она беспокоится обо всех остальных. Я беспокоюсь о ней. - Вы могли бы выразить ей свои опасения, - продолжил доктор Петерсен низким успокаивающим голосом. - Она никогда не ставит свою безопасность на первое место. Она бы захотела быть рядом со Стентоном. - Быть рядом с тем, кто может разделить ее горе могло… - Прямо сейчас он стоит рядом с трупом ее матери на улице города! Произнесенные и слова и представший перед глазами образ были отвратительные. Содержимое желудка взбунтовалось против выпитого алкоголя. Но мне нужен был хоть один человек, способный понять, почему я принял такое решение. Который дал бы мне надежду на то, что Ева меня поймет. - Не указывайте мне, что на данный момент лучше для нее, - холодно произнес я. – Я не позволю ей туда пойти. Это сцена до конца жизни преследовала бы ее. Он ничего не говорил какое-то время. - Чем дольше вы ждете, тем труднее это будет для вас обоих. - Я скажу ей, как только она проснется. А вы придете сюда и поможете мне в этом. - Гидеон. - Я разговаривал с ее отцом, который в Калифорнии. Он скоро будут здесь. И Кэри тут, - я ходил взад и вперед. – У них есть время, чтобы смириться с мыслью, поэтому, когда Ева их увидит, они смогут оказать поддержку, в которой она нуждается. И вы тоже сможете ей помочь. - Вы не видите, что самый мощный источник силы и комфорта это вы, Гидеон. И будучи не в состоянии открыться ей по поводу проблемы такого масштаба и будучи с самого начала нечестным по отношению к ней, вы поставили ее в ситуацию, где поддержка человека, которая значит для нее больше всего, стоит на зыбкой почке. - Думаете, я не знаю этого?! – я остановился пред коллажем фотографией жены. – Я… Боже. Я просто в ужасе от того, что может меня не простить. Молчание доктора Петерсена позволило словам повиснуть в воздухе, словно высмеивая мою беспомощность. Я отвернулся от фотографий жены. - Но я бы снова поступил точно также. Каждое действие, каждое слово…. - Хорошо. Вам нужно поговорить с ней об этом, как только она проснется. Будьте честным о своих чувствах, сконцентрируйтесь на этом, а не на логике или разумном объяснении. Она может не согласиться с вами или не разделить вашу точку зрения, но если она поймет ваше эмоциональное побуждение, которыми вы руководствовались, это поможет. - А вы понимаете? - спросил я. - Да, понимаю. Но это не говорит о том, что я не порекомендовал бы другое развитие событий, но я понимаю. Я продиктую еще один номер, по которому вы можете напрямую связаться со мной. Я взял ручку со стола и записал его. - Поговорите с Евой. А после этого, если я ей понадоблюсь, то я приеду. Но не обещаю, что отвечу сразу же, - продолжил он. – Но приеду, как только смогу. - Спасибо. Я закончил разговор и сел на стол. Я больше ничего не мог сделать. Оставалось только ждать. Ждать, пока Ева проснется. Ждать полицию. Ждать, пока люди придут или позвонят: друзья, родственники и все, кто смогут сделать не больше моего. Я включил компьютер и послал сообщению Скотту, с указанием отчистить мое расписание до конца недели и связаться с организатором свадьбы. |
