Мэдди опустилась на колени и внимательно посмотрела на дочь: Эми безмятежно спала. Однако Мэдди никак не могла обрести душевный покой, Мэдди, отвела прядку золотых волос с личика Эми, чувствуя, как опять подступают слезы. Услышав осторожные шаги у двери, Мэдди вздрогнула.

– Не обращайте на меня внимания, – прошептала полная женщина средних лет, смешно переваливаясь, она вошла в комнату с подносом еды. – Мистер, приехавший с вами, приказал принести вам поесть.

Женщина улыбнулась, глядя на тихо посапывающую Эми, и поставила поднос на стол.

– Бедная малютка, у нее, наверное, был тяжелый день. – Мэдди выдавила улыбку:

– Очень тяжелый.

Чуть позже в комнате появился хмурый подросток и развел в камине огонь.

Женщина прошла в спальню и постелила постель, неумело скатав покрывало и кое-как расправив простыни, Мэдди догадалась, что обслуживание постояльцев не входит в ее обычные обязанности и что Брок заплатил ей за это.

Почему? Нахмурившись, Мэдди искала ответ на этот вопрос, но не находила.

– Я думаю, мисс, – сказала женщина, прошаркав в <emphasis />комнату, – вы должны поесть перед сном.

Устало вздохнув, Мэдди села за стол. Решив, что и дочке необходимо подкрепиться, молодая женщина обернулась, но Эми спала так спокойно, что она не решилась ее разбудить.

Ласково улыбнувшись спящей девочке, Мэдди подвинула поднос поближе. Еда была самой обычной – хлеб, сыр, немного вина, пирог с бараниной. Брок позаботился о них с Эми.

Горячие слезы тихо потекли из ее глаз. Сегодня он был таким, как пять лет назад, – заботливым, понимающим, добрым. Он не только помог вернуть Эми, но и поддерживал ее все эти ужасные часы, когда она опасалась за жизнь дочери.

Совсем недавно он был безжалостным мерзавцем, угрожал ей долговой тюрьмой и не заслуживал ничего, кроме ненависти, с того момента, как он вновь вошел в ее жизнь, он осыпал ее поцелуями и ласками, словно находил удовольствие в том, как ее изнемогающее тело восстает против решительного и строгого разума.

Но после сегодняшнего вечера она чувствовала, что он сломал ее оборону и начал вторгаться в ее сердце.

Глаза опять обожгло слезами, но теперь это были другие слезы. Крупные и тяжелые, они соленым потоком хлынули по щекам, оставляя на них блестящую дорожку и бесшумно падая на грубый деревянный пол. Она плакала, думая об Эми, которая совсем недавно оказалась в опасности, а теперь спокойно спала в тепле и скромном уюте маленькой комнаты, и все благодаря человеку, которого Мэдди поклялась ненавидеть.

Вспомнив об этом, Брок покачал головой. Зачем он прижался Мэдди в своем низком происхождении? Зачем дал ей еще один повод презирать его?

Он даже себе не мог дать разумного объяснения. Конечно. Брок понимал, почему в его обычную невозмутимость вкралось это странное беспокойство. Он был поражен – глубоко поражен – слезами Мэдци этим вечером, ее искренним страхом и болью. Все эти тревожные часы он думал только о том, как успокоить эту прекрасную женщину. А после того как ребенок был найден, Брока до глубины души тронула и ее искренняя радость. В этот момент он даже позавидовал маленькой Эми.

Но даже это не объясняло, почему вдруг у него возникло желание быть до конца честным с этой женщиной.

Тяжелый вздох привлек его внимание. Мэдди сидела за столом, опустив голову. Она плакала. Чем были вызваны эти слезы? Радостью?

Недоумевая, Брок подошел к ней, положил ей руки на плечи и повернул ее лицом к себе. В душу его снова закралось беспокойство.

– Мэдди? – прошептал он, заглянув ей в лицо.

Она подняла глаза, еще влажные от слез, и в них вместо умиротворения он увидел волнение. Растрепавшиеся волосы обрамляли ее лицо шелковистым темно-рыжим ореолом.