— Ты только не заиграйся, пока будешь жить для себя. Обернёшься, а рядом никого не останется и начинать всё сначала будет поздно.

 — Мне двадцать два, о чём ты говоришь?

 Сергей не ответил. Тоже отвернулся, зло дёрнув на себя одеяло. Он не понял её страхов, и это было обидно. И сам сделал всё для того, чтобы продемонстрировать свою обиду и, надо признаться, получилось у него это как нельзя лучше. Настя это почувствовала, и обвиняла себя и корила, но сделать ничего не могла. Конечно, Сергей прав и конечно, семью строить надо, но… не готова она к такому поступку… Что делать дальше просто непонятно.

 Утром Сергей ушёл необычно рано, видимо, чтобы не встречаться с Настей, не разговаривать, дать ей время осознать, что она может потерять своим отказом… И она думала, думала, но ничего придумать не получалось.  На работу было ещё рано, поэтому решила заняться уборкой, это хоть и не успокаивало, но отвлекало. Полы были уже вымыты, посуда аккуратно расставлена на полочке, оставалось только в комнате прибрать, вещи разложить в шкафу. На глаза попался листок бумаги, который небрежно торчал из письменного стола. Обычно Настя на такие вещи внимания не обращала, но сегодня решила заглянуть – на листке виднелся почтовый штамп, что и привлекло внимание: кто им мог присылать такие бумаги? Прочла содержимое и от неожиданности плюхнулась на диван – это была повестка в армию.

  В тот момент Настя вздохнула с облегчением. Что ж, теперь хотя бы понятно, к чему такие кардинальные перемены в настроении Сергея. Совсем он завёл её в тупик своим предложением. После прочитанного, и настроение поднялось и вообще, почувствовала себя свободной. Даже улыбнулась сама себе, заметив отражение в зеркале.

 — Ну и гад же ты, Серёга! – Вдруг произнесла она всё в то же зеркало, затем и вовсе засмеялась.

 Пора было уже идти на работу, но мысли были совсем не о том, так и хотелось посмотреть на реакцию Сергея, когда он поймёт, что его гениальный план провалился. Вечера Настя еле дождалась, домой буквально вприпрыжку бежала. А Сергей, между тем, состроил обиженного, и уставился в телевизор, показывая своё пренебрежение в отместку за её вчерашнюю реакцию.

 — Ты так и будешь сидеть?

 - А что ты мне предлагаешь делать? Плясать от радости? Причин не вижу.

 — Молодец! Пять баллов тебе за спектакль. Я поверила, молодец!

 — О чём ты?

 — Плясать всё же придётся! Тебе письмо.

 С ехидной ухмылочкой, Настя повертела в руке повестку, радовалась, наблюдая за реакцией Сергея, который только что рот не открыл от неожиданности.

 — Что это?

 — Ты знаешь.

 Настя невольно усмехнулась, когда увидела, как Сергей переменился в лице, нахмурился, словно сейчас готов обвинить её в том, что она без спроса по его бумагам лазит, но нет — обошлось. Головой покачала и села рядом на подлокотник.

 — Почему ты мне сразу не сказал.

 — Настя. Я не хочу в армию. Не время сейчас, понимаешь.

 — Я понимаю, но это не повод так со мной играть. Семья это не отмазка, семья – это на всю жизнь. И я хочу знать, что моя семья создавалась не для того, чтобы кого-то спасти от армии.

 — Настя!

 — И, тем более, ребёнок… Как ты мог?

 — Настя, ты не понимаешь…

 — И даже не попытаюсь понять. Ты можешь обижаться на меня, можешь злиться – что хочешь делай. Но мой ответ – нет.

 — Я не хотел, чтобы так вышло. Понимаешь, я не просто… чтобы от армии отмазаться… Я правда собирался жениться, только не сейчас, а чуть позже. Армия здесь, скорее, катализатор, чем главная проблема.