Наверно он был уверен в том, что Настя не уйдёт, и она не ушла, но и поцеловать не решилась. Просто сидела и понимала, как же он прав, чувствовала его взгляд, его напряжение. Сама себя возненавидела за эту пассивность: и почему она не может остаться с этим мужчиной, просто оттого, что так хочется, что так правильно. Смирно сидела, боясь пошевелиться и принять какое-нибудь решение, боялась, что он прочтёт её мысли, хотя это и так видно. Стас  мучений её совести наблюдать больше не мог: со злостью вышел из машины и открыл перед ней дверь. Настя покорно вышла.

 — Я ему честное слово дала, понимаешь?

 Что это? Оправдания? Кому они сейчас нужны?.. Но сказать это было нужно.

 — Я не хочу тебя слушать.

 Стас громко хлопнул дверью, когда Настя посторонилась, внимательно наблюдал за ней, после чего рывком прижал к машине и поцеловал так, что просто дух перехватило, причём у обоих. Целовал  жадно, страстно, уверенно, обеими руками обхватив  лицо и не давая возможности усомниться в правильности своих действий. Он чувствовал, как бьётся её сердце, точнее говоря оно колотилось внутри. Он прижался лбом к её волосам, тяжело вздохнул, а потом заставил выровняться и немного подтолкнул к дороге, которая вела на крыльцо общежития.

 — Если ты не хочешь об этом думать – не думай. Завтра я позвоню тебе. И я хочу, чтобы ты улыбалась. И ты будешь рядом со мной, потому что я так решил… а ты не хочешь мне возразить…

 — Я не знаю, что тебе ответить…

 — Просто улыбнись.

 Улыбаться не хотелось, хотелось плакать. Настя медленно направилась к старому зданию, чувствовала, что Стас за ней наблюдает, но обернуться не решилась. Он взглядом провёл её до дверей и лишь тогда уехал, а она шла и понимала, как тошно ей самой от этой нерешительности. Она не в силах бороться, она этого не хочет. В голову вернулась мысль о том «толчке», который должен заставить её шевелиться. Было горько оттого, что Стас прав и оттого, что он знает о своей правоте,  а она не хочет ничего изменить, ей почему-то кажется, что Сергею важно знать, что она его ждёт. И почему вообще она сейчас думает о Сергее, он здесь вообще не причём. Всё дело в ней самой.

 Началась новая, интересная жизнь, не похожая на то, что случалось с Настей раньше. Стас не давал ей расслабиться или заскучать. Он удивлял и поражал своей настойчивостью, встречи с ним стали, скорее привычкой, чем чем-то особенным, каждый вечер в его кампании приносил удовольствие. К разговорам о её верности они больше не возвращались, казалось, что Стас и вовсе забыл об этом нюансе или категорически отказывался его воспринимать всерьёз. С каждой встречей они становились друг к другу всё ближе, его «ухаживания» становились более настойчивыми, наглыми, и отказа он не терпел. Насте действительно нравилось то, что он не оставлял ей выбора, по крайней мере, не приходилось краснеть и чувствовать неловкость, признавая свой интерес. Его взгляды становились всё более откровенными, страстный поцелуй в губы стал обычным приветственным жестом, он не стесняясь прижимал её к себе, но теперь уже при всех, по-хозяйски гладил или даже пошлёпывал по ягодицам. Со стороны всё было просто и понятно, как божий день – они спят друг с другом, но в реальности этого не происходило. Насте нравилась его забота, хоть и своеобразные, но всё же ухаживания. Раньше, с Сергеем, ничего этого не было, и кровь не бежала по венам, и сердце не колотилось в ожидании звонка, всё было просто и понятно, а теперь становилось интересно. Как ни странно, но она не боялась встретить своих знакомых и поймать на себе их недоумевающие взгляды. Наверно, так было бы даже проще: пусть её заклеймят изменщицей. По крайней мере, не придётся никому ничего объяснять. Хотя о каких знакомых могла идти речь, если они проводили время в закрытых клубах, дорогих ресторанах.