Дикари, и без того потрясенные неожиданной атакой грозной твари, восприняли появление Райдера как нашествие душ Умерших предков. Их мгновенный страх передался чутким животным в загоне, и те заржали и заметались из угла в угол. Держа винтовку над головой, разведчик поспешил подойти к загону прежде, чем поднятый лошадьми шум разбудит часового в лагере или встревожит сидящих в засаде воинов.

У Мэри душа ушла в пятки: ни жива ни мертва, она следила, как безрассудно Райдер вышел из укрытия. Она даже порадовалась возникшему в горле жесткому комку — благодаря ему ей не удалось издать ни звука. Она смогла отдышаться только после того, как Райдер целым и невредимым добрался до загона.

Ах, это было невыносимо: видеть все происходящее как на ладони и не иметь возможности вмешаться. Она наблюдала, как Райдер заговорил о чем-то с воинами, одновременно стараясь оттеснить их от загона. Вот уже мужчины совсем скрылись под сенью ночи, и на лагерь вновь опустилась мертвая тишина: лошади успокоились.

Минуты бежали одна за другой, а Райдер так и не появлялся. Ноги давно затекли и ныли от неудобной позы, а обещание оставаться на месте жгло мозг, словно раскаленное железо. Это было не в ее натуре — оставаться в стороне, однако в данный момент Мэри не имела ни малейшего представления о том, что она может предпринять.

Однако уже в следующую секунду решение было принято.

Райдер смог опустить винтовку. Теперь, шагая в окружении апачей, он не должен был больше держать ее над головой. После краткого спора с ним, а потом между собой, они все же согласились отвести разведчика к тем воинам, что ждали их в засаде. Он без труда признал в одном из индейцев легендарного Джеронимо.

Его широкоскулое лицо было изрыто глубокими бороздами, сродни тем, что оставляет после себя жестокая непогода на лике земли. Серебряный амулет на кожаном ремешке ярко блестел в свете луны. Слегка приспустив поводья, он позволил своему коню выступить вперед, отделившись от стоящих на месте собратьев.

— Райдер. — В гортанных звуках его голоса не было и намека на приветствие. — Ты вмешался.

— Родные моей жены могут оказаться в числе тех людей, которых вы собрались умертвить во время сна.

Великий вождь даже не моргнул, услышав это известие. С каменным выражением лица он продолжал смотреть прямо в глаза Райдеру.

— Наич — мой брат, а ты — его сын. Только из-за этого никто до сих пор не убил тебя. Ты волен уйти, и мы позабудем о том, что наши тропы пересеклись этой ночью.

— Я могу пригнать вам лошадей, — сказал Райдер.

— Животные и так будут нашими, а ты помешал набегу, — сурово произнес Джеронимо.

— Я помешал кровопролитию. — Судя по едва заметному блеску в глазах вождя, разведчик подобрал нужные слова. — Отец моей жены наделен властью над своим народом точно так же, как ты наделен властью над многими воинами. Он потребует великой мести, если погибнет кто-то из его близких!

— Семья твоей жены привела сюда железных лошадей. — Слова Джеронимо казались тяжелыми, словно огромные валуны.

У Райдера тоскливо защемило сердце. Оказывается, Джеронимо известно о связи родственников Мэри со строительством дороги. Это сводило практически к нулю его шансы.

— Да, — просто признал он.

— Ты предал свой народ, — заключил вождь. Было ясно, что он имеет в виду чихуахуа.

— Вожди белого народа говорят то же самое.