Калеб помолчал, словно что-то обдумывая, затем приподнял черную бровь и галантно подставил ей руку Сделано это было не без издевки, но Виллоу решила не придавать этому значения, полагая, что Калеб не тот человек, у которого вежливость является главной чертой характера. Она взяла Калеба под руку с изяществом изысканной леди, как тому учили ее годы назад, еще до войны.

— Благодарю вас, мистер Блэк, — негромко, с растяжкой произнесла она. Красивый грудной голос словно ударил Калеба по нервам. В тех местах, где тонкие девичьи пальцы прикасались к его руке, родились теплые токи и разошлись по всему телу. Калеб напрягся, пытаясь отогнать наваждение. Он не мог допустить, чтобы желание и страсть руководили его поступками. Он злился на себя за то, что этот голос и девичьи формы оказались столь притягательными для него.

Калеб стал размышлять о том, способна ли Виллоу испытать страсть, или же эта «жена» Рено принадлежит к разряду хорошеньких шлюшек, готовых переспать с каждым, у кого есть деньги и желание. Калеб избегал проституток в прямом и переносном смысле.

Через вестибюль к ним направлялся коренастый мужчина в выцветшем пиджаке, застиранной рубахе и брюках военного образца. Он помахал им рукой в знак приветствия.

— А вот и мистер Эдвардс, — обрадовалась Виллоу.

— Надеюсь, теперь вы успокоились, — заметил Калеб.

— Мистер Эдвардс рассказывал много хорошего о вас.

— А вы, конечно, думали, что он врет.

Виллоу остановилась. Калеб также остановился, почувствовав, что тонкие пальцы больше не сжимают его руку.

— Мистер Блэк, — начала Виллоу и замолчала, встретившись с холодным, пристальным взглядом светло-карих глаз. Она глубоко вздохнула и продолжила:

— Я извинилась за то, что обидела вас. Поверьте, я вовсе не хотела этого. Просто я ожидала увидеть мужчину вдвое старше вас, ветерана войны, седовласого, со старомодными манерами.

— Джентльмена? — перебил Калеб.

— …богобоязненного человека, — закончила Виллоу.

— А почему вы думаете, что я не такой?

— Мне кажется, вы ничего не боитесь, в том числе и бога.

Лицо Калеба озарила широкая улыбка, оно разгладилось и просияло. У Виллоу перехватило дыхание. Когда Калеб улыбался, он был дьявольски красив!

Виллоу импульсивно снова взяла его под руку и улыбнулась в ответ.

— Так мы идем? — спросила она негромко.

Калеб посмотрел на упругие, чувственные губы девушки и ощутил прилив острого до боли желания. Эта женщина принадлежала другому, и он разозлился на себя. Лицо его приобрело суровое выражение, а линия рта стала длинной и тонкой, словно нож, который находился у него за поясом.

— Приберегите томные взгляды и нежные улыбки для мужа, южная леди, — сердито сказал Калеб. — Когда я смотрю на ваше карнавальное платье и золотистые волосы, я вспоминаю, сколько людей полегло в войну с обеих сторон, чтобы вы жили в роскоши, которую, как вам кажется, вы заслуживаете.

Презрение, с которым говорил Калеб, лишило Виллоу дара речи. Она не была ни южанкой, ни богачкой, ни прожигательницей жизни. Вряд ли стоило пытаться что-то доказывать этому человеку, он едва ли поверит ей или станет относиться к ней лучше. К тому же, если он узнает, что у нее нет ни цента и что услуги проводника будет оплачивать брат, он может просто повернуться и уйти.

Это будет катастрофой. Мистер Эдвардс недвусмысленно дал ей понять, что Калеб — один из немногих мужчин в здешних местах и чуть ли не единственный в Денвере, которому можно вверить жизнь, честь и имущество молодой женщины.