— Мята, — прошептал он, улыбаясь. — Поделись щедрее со мной.

Виллоу, поколебавшись, спросила:

— Как?

— Оближи свои губы.

Виллоу машинально повиновалась. Она не поняла, почему Калеб вдруг прищурил свои золотые глаза.

— Еще.

Он еще ниже опустил голову, чтобы его язык мог соприкоснуться с ее. Виллоу дрожала, крепко вцепившись в предплечье Калеба, но не отодвигала голову.

— Мята, — тихо повторил Калеб, ощущая новый прилив страсти. — Боже, теперь мята всегда будет напоминать мне об этом. Лизни мои губы, душа моя. Ты мне очень нравишься на вкус.

— Калеб, — прошептала Виллоу.

Это было все, что она могла сказать.

— Ты не помнишь, как это делается? — пробормотал он. — Ну ничего… Я покажу тебе.

Он пропустил язык между девичьими губами, лаская их нежную внутреннюю поверхность и тем самым показывая, какими чувствительными они могут быть. Она лежала немо и неподвижно, лишь сердце гулко колотилось в груди, и мечтала о том, чтобы все это никогда не кончалось

И время, кажется, остановилось.

— Теперь твоя очередь, — услышала Виллоу шепотом произнесенные слова.

Она издала тихий вздох разочарования, из которого Калеб заключил, что ей понравилась его ласка.

— Что-то не так? — спросил он, желая подразнить ее.

— Я не хочу, чтобы поцелуй кончался, — призналась Виллоу.

— Это пока еще не был поцелуй.

— Еще не был поцелуй? — удивленно переспросила Виллоу.

— Нет. — Его рот блуждал над приоткрытыми девичьими губами. — Но мы идем к нему, душа моя. Мы движемся к нему… Лизни мои губы.

Поколебавшись лишь мгновение, Виллоу повиновалась. Вначале она едва коснулась Калеба. Кратковременность ласки могла объясняться либо застенчивостью, либо опытностью женщины, которая знает, как распалить мужчину. Калеб по-охотничьи терпеливо ждал, понимая, что подобная чувственная игра распаляет их обоих, тем более, если речь идет о столь страстной партнерше, какой оказалась Виллоу.

Он не сомневался в ее страсти. Те отдельные вспышки пламени, которые он заметил, манили и притягивали его едва ли не больше, чем золотые волосы и упоительное, знойное тело. Эта страсть будила в нем какой-то особый отзвук, обвораживала, словно усыпляющая песнь сирены.

После нескольких прикосновений Виллоу осмелела. Ее язык скользил по застывшим в медленной, ленивой улыбке губам Калеба. Она обнаружила, что его губы гладкие и теплые, словно согретый солнцем атлас. Края его рта были столь же чувствительны, как и у нее, поскольку они вздрагивали от прикосновений ее языка. Мысль, что она может заставить дрожать это могучее тело пробудила в ней неведомое до того чувство. Страсть поднималась и разрасталась в ней, накрывая горячей волной.

Виллоу невольно еще сильнее прильнула к мужчине, от которого исходила сила и тепло и который нежно поддерживал ее. Ее язык снова медленно стал ласкать рот, дерзко раздвигая губы, ощущая вкус поцелуя — пряный вкус мяты, смешанный с мужским теплом.

Когда Виллоу наконец подняла голову, глаза Калеба были прикрыты, остались только узкие золотистые щелочки.

— Это был поцелуй? — шепотом спросила Виллоу

— Не совсем, — хрипло ответил Калеб.

— Я что-то упустила?

— Открой рот, и я покажу тебе.

— Как?

— Вот так, — выдохнул он. — Именно так.