А через пару дней по Санкт-Петербургу пронесся непонятный слух о том, что министр иностранных дел граф Муравьев покончил с собой. Безобразов тут же попытался выяснить детали, как неожиданно понял, что это уже не имеет решительно никакого смысла, ибо, в отличие от мертвых дипломатов, от мертвого графа не предвиделось ни малейшей пользы.

Вечером 31 мая 1900 года Рыжий Пу отдал приказание поджигать все иностранные миссии Пекина, а заодно и дома христиан.

– Вперед, братья! – кричал он. – Выкурим белых чертей!

И бойцы шли с фонарями и факелами одной неостановимой массой, оставляя позади себя огонь и разрушение, а христиане сыпались из горящих домов, как тараканы из перевернутой тарелки.

– Смотри! Смотри, как бегут! – хохотал Рыжий Пу. – А ну, поддай им жару!

Быть хозяином на своей земле и над своими людьми – это было действительно прекрасно.

Чрезвычайный и Полномочный посланник России в Китае Михаил Николаевич Гирс был в ярости. Шел уже седьмой день с начала высадки двухтысячного союзного десанта, а подмоги все не было. Нет, он, конечно же, понимал, что железнодорожные пути разобраны, засевшие на каждой версте ихэтуани вооружены, а дикая, невыносимая жара изматывает, даже если сидеть неподвижно. И все равно: не пройти полторы сотни верст за неделю?!

Более того, Гирс абсолютно точно знал, что только у нас, в Порт-Артуре, еще неделю назад были готовы к отправке четыре тысячи человек – вдвое больше, чем весь союзный отряд! Вот что бы их не послать на подмогу?! Тем более что Его Величество дозволил это сделать еще 26 мая…

А потом до него дошла новость о требованиях Японии в связи с гибелью переводчика японского посольства Сугиямы, и в глазах у Гирса померкло, а ситуация, напротив, стала ясна как день. Чертовы вояки послали ровно столько войск, сколько нужно, чтобы позволить императорскому дому Цинов завязнуть в конфликте, пусть и рискуя осажденными в Пекине послами.

Императрице докладывали о положении дел каждый день, и каждый раз ей казалось, что происходит какое-то немыслимое надувательство.

– Весь ваш народ, все подданные Старой Будды как один человек поднялись для изгнания иноземцев из Поднебесной! – льстиво заверяли сановники.

Однако Цыси требовала показать на карте, где именно иноземцев изгнали, и оказывалось, что заверения не стоили ровным счетом ни-че-го. Уже прошла неделя, как отец наследника князь Дуань прямо изъявил волю императорского дома в своем воззвании к народу, а ничего существенного не произошло: ни один порт не взят, русская дорога как стояла, так и стоит… даже ни одно посольство не сгорело!

Нет, кое-какие успехи имелись. Так, силами войск Поднебесной была успешно разрушена телеграфная связь и полностью прервано почтовое сообщение дипкорпусов; сводный отряд Сеймура прочно застрял далеко от Пекина, а идущий на помощь ему отряд успешно остановили ихэтуани. Но вместо того чтобы испуганно засесть по своим миссиям и не высовывать носа вплоть до прихода подмоги с моря, белые черти буквально играли с огнем!

Как докладывали военные агенты, русские самовольно заложили баррикады, а затем еще и вступили в перестрелку с солдатами Дун Фусяна. Испанский посол лично застрелил ихэтуаня. Два десятка немецких солдат из охраны посольства безо всякого повода напали на храм Неба и перестреляли семерых мирно молящихся китайцев.

Дошло до того, что русские матросы совместно с американцами произвели вылазку в католический храм Наньтан, расположенный в трех верстах от обеих миссий, разбили осаждавший храм отряд патриотов и спасли от народного гнева около трех сотен китайцев-христиан! И уж верхом наглости виделось ей то, что десятерых захваченных в плен ихэтуаней иноземные матросы еще и сдали китайской полиции.