– Я хочу знать, правда ли, что русские хотят построить свою дьявольскую дорогу на нашей земле, – с вызовом поинтересовался монгол.

Курбан перевел.

– Скажи им, что наш царь договорился с Ее Величеством китайской императрицей, – сглотнул начальник отряда.

– Русские договорились с Орхидеей, – назвал, императрицу истинным, безо всяких титулов, именем Курбан.

– С этой старой шлюхой?! – возмутился монгол и повернулся назад, к своим. – Вы слышали?! Она отдала нашу землю орусам!

Горы отозвались возмущенным рокотом.

– Это не навсегда, – попытался объяснить суть дела Загорулько. – Речь идет о взаимовыгодной аренде…

– Убить их! – зарокотали горы, и Курбан уже видел: требование русские понимают и без перевода.

И тогда он поднял руку.

– Ты сказал, что это земля хунгузов?

– Всегда так было, – гордо выпятил подбородок монгол.

И тогда Курбан сунул руку за пазуху и вытащил бабушкин амулет.

– Клянусь честью моей семьи, вся эта земля принадлежит мне, – веско произнес он и подъехал поближе – так, чтобы потомок Хунгуз-хана мог рассмотреть семейную реликвию.

– Гурбельджин? – охнул монгол. – Ты из рода Гурбельджин?!

– У тебя хорошие глаза, – констатировал Курбан.

Чующие, что вся их судьба болтается на волоске, русские напряженно ждали, а монгол все никак не мог поверить своим глазам.

– Ты не можешь быть хозяином этой земли, – вдруг усмехнулся он. – И ты сам знаешь почему.

– Хочешь убедиться, что могу? – возразил Курбан, пришпорил лошадь и подъехал совсем близко.

Не слезая с коня, он расстегнул ватную куртку, задрал рубаху до подбородка, развязал шнурок на широких штанах и приспустил их до самого седла. И тогда китайцы растерянно переглянулись, а монгол побледнел и склонил голову.

– Прошу прощения, Ваше Величество.

Все это было похоже на сон: только что хотевшие, да и вполне способные перестрелять их всех бандиты тихо, без единого слова растаяли в зарослях молодого кедрача, и как только звуки копыт их маленьких мохнатых лошадей окончательно стихли, пошел снег.

Огромные белые хлопья полетели на черную мокрую землю, и в считаные секунды она вся стала пронзительно белой.

– Что ты ему сказал? – с немыслимым облегчением выдохнул Семенов.

– Что он им сказал? – загомонили казаки. – Что… что… что им… сказал?..

– Правду, – усмехнулся Курбан и туго затянул шнурок на штанах. – Они ведь здесь – почти все – от Хунгуз-хана род ведут.

– От Чингисхана? – на китайский манер исказил имя полководца подъехавший Загорулько.

Толмач кивнул.

– Дикие люди. Но старый закон помнят.

Так ничего и не понявшие казаки, не теряя времени, пришпорили лошадей, чтобы как можно быстрее вырваться из этого жуткого и опасного – случись драться – места. И только Семенова услышанное зацепило.

– Ты хочешь сказать, они помнят самого Чингисхана? – повернулся он к этому странному тунгусу.

– Они – его кровь, – пожал плечами Курбан.

– А ты?

– Я – нет, – презрительно скривился толмач. Семенов растерялся. Он привык считать, что здесь, всего-то в полутысяче верст от Халха-Монголии, Чингисхана почитают все – вплоть до обожествления.

– Но ты же о нем тоже знаешь? – заинтересовался он.