Из Джеррики вырвался вздох облегчения.

- Господи Иисусе, Гуп! Никогда не подкрадывайся к людям, как сейчас! - Она прижала к груди раскрытую ладонь, будто сомневалась, бьется ли у нее еще сердце. - Ты напугал меня до усрачки!

Гуп Гудер, казалось, весь затрясся от упрека, его голос стал визгливым, как у расстроенного ребенка.

- Ох, японский городовой, мисс Джеррика! Мне ужасно жаль! Я... Я... Ох! Я не хотел...

Господи, - подумала она, успокоившись. Похоже, он сейчас расплачется.

- Не бери в голову, Гуп. Ты же не нарочно.

- Я не хотел, - бормотал он дрожащим голосом. - Я понятия не имел, что вы здесь. Мне ужасно жаль, что я вас напугал.

Джеррика закатила глаза.

- Забудь уже, Гуп. Успокойся.

Но в следующий момент, когда молодой работник сделал еще один шаг, Джеррика посмотрела на него внимательнее, в частности, на его тело. На нем были только джинсы, длинные темные волосы растрепаны, будто он только что вылез из кровати. Лунный свет падал на его тело под таким углом, что Джеррика было отлично видно его мускулатуру, узловатые грудные мышцы и широкий, сужающийся к низу торс. Скульптура жаркой страсти, плотская игра света и тени.

Ей пришлось взять себя в руки, чтобы сказать:

- Что ты делаешь здесь так поздно, Гуп? У тебя же в этот час нет никакой работы.

- О, нет, нет, мисс Джеррика. - Парень, наконец, успокоился. Джеррика поняла, что напугала его больше, чем он ее. - Я... понимаете, я забыл поставить «таммеры», - пробормотал он.

Джеррика приподняла бровь. «Таммеры»? Что за «таммеры»?

- Для оросительной системы. Мисс Энни использует оросители для своего цветочного сада.

- О, ты хотел сказать таймеры, - догадалась Джеррика.

- Все верно, таммеры. Она попросила меня поставить их на более раннее время, из-за жары. А я забыл, поэтому пришлось вставать с кровати и делать. Не знал, что кто-то может не спать в этот час.

- Мы с Чэрити вернулись поздно, - сказала ему Джеррика. Но ей было уже трудно сосредоточиться. Так всегда бывает. Искушение усиливалось, как медленно растущий зверь.   - Мы... ну... мы ездили в «Перекресток».

- Да ну?! - Гуп Гудер, казалось, был изумлен. - Это хорошее место, не так ли? Хорошее место, где полно хороших людей. Я всегда туда хожу.

- Что ж, если б мы знали, мы пригласили бы тебя присоединиться к нам.

Стоящий в серебристой тени Гуп сглотнул.

- Вы... вы пригласили бы? Меня?

- Ну, конечно, Гуп. Мы обязательно снова туда съездим. И мы хотели бы, чтобы ты поехал с нами.

- Ох, блин, мисс Джеррика. - У Гупа был вид, будто он проглотил камбалу. - Это было бы здорово, и я с радостью поехал бы куда угодно с вами, мисс Чэрити...

Но слова уже ускользали от Джеррики, поскольку ее охватывала уже знакомая лихорадка. Теплая ночь ласкала кожу под тонкой ночнушкой. Ее разум пребывал в смятении. Она могла лишь безмолвно смотреть на Гупа, а ее воображение рисовало наиболее похотливые и даже непристойные образы. Она представляла, как член Гупа проникает в ее рот на всю длину, а ее пальцы поддерживают его яички, как спелый фрукт на лозе. Представляла солоноватый привкус его спермы и ее густую консистенцию. Потом другие, новые образы сплошным, горячим потоком. Она села б ему на лицо, а его язык стал бы обрабатывать ее жадно раскрытое лоно. Ее большой палец проник бы в его прямую кишку, она снова стала б сосать его член, и он стал бы твердым, как полированное дерево. Да, именно это она себе представляла. А затем она насадила б себя на него, позволила бы себя пронзить. И это было бы только начало.

Именно так это и происходило всякий раз, столько, сколько она себя помнила. Желания бушевали у нее в голове, так что она готова была взорваться. И каждый насыщенный образ заострялся до размера булавки. Вернись на землю, вернись в эту дикую, жаркую ночь на заднем крыльце пансиона Энни, к неприкрытой плотской реальности, оторопело стоящей перед ней.